Книга Счастье без имени, страница 58 – Саша Березина

Олег тут же оказался возле неё, сгрёб в охапку, прижал к себе.

— Прости, прости… – шептал он. – Я не хотел… Прости.

Он целовал её лицо, смазывая слёзы и шептал слова извинений долго-долго, пока она, выплакав всё, не уснула.

Оля не винила мужа за тот удар – она первая начала. Но, когда со временем начала приходить в себя, стала замечать странности в его поведении. Как он задерживается, хотя обещал приехать вовремя. Как часто у него не доступен телефон. Как он стал работать по выходным. Оля была уверена, что Олег за работой пытается отвлечься от их общего горя. Он больше не обвинял её в смерти ребёнка. Вообще эта тема стала запретной. И если вдруг Оля, расчувствовавшись при виде мамаши с коляской на улице, начинала хлюпать носом и промакивать глаза платком, он злился.

— Ну сколько можно-то? Ты же и не видела его даже. На руках не держала.

— Я кормила его через себя, я растила его. Я любила его. Я думала, ты тоже его любишь! Но тебе плевать!

— Мне не плевать! Я тоже горевал. Но кому-то надо работать, чтобы выплачивать эту грёбаную ипотеку!

— Если дело в этом, то я выйду на работу уже скоро.

Это было так. Прошло уже два месяца, и, поскольку ребёнка у неё так и не появилось, ей предстояло вернуться обратно в офис. Она не радовалась этой перспективе, но и не огорчалась. Возможно, это поможет и ей отвлечься, как-то продолжить жизнь дальше, как это делал муж. Но как можно отвлечься от дыры размером со вселенную, которая каждый день напоминает болью в груди, она не знала.

Первые дни в офисе были ужасны. Любопытные спрашивали, как она. Более сдержанные просто поглядывали. И куда бы она ни шла, всюду её преследовали жалостливые взгляды, такие, что хоть на стену лезь. Ей не нужны были напоминания о том, что она потеряла ребёнка. Ольга думала, что сумеет с помощью работы забыться и с головой окунулась в рутину. Домой возвращалась поздно, мужа часто тоже ещё не было. Они виделись только рано утром, когда каждый молча сам себе заваривал кофе. Уходили, даже не прощаясь. Иногда перекидывались фразами вроде «Я сегодня задержусь» и «Ужин готовить?» – «Не надо».

Они с Олегом стали очень далеки. Ольга была уверена, что муж её не понимает и не разделяет её горя. Снова и снова она проживала обиду на него за то, что он не забрал их ребёнка. Тогда у неё осталась бы могилка, куда она могла бы ходить и говорить с сыном. А так у неё не осталось ничего, кроме двух снимков УЗИ и вороха вещичек, которые так и не пригодились. Никто не удосужился убрать их. В детском комодике аккуратными стопочками лежали голубые, белые, салатовые и жёлтые ползунки, комбинезончики и чепчики. Даже упаковка подгузников для новорождённых стояла рядом. Колыбельку Олег отправил на балкон – с глаз долой, и Оля втайне выходила на морозный воздух и смотрела на пустую кроватку, представляя своего сына, который мирно спит в ней, посапывая.

Однажды она завела музыкальную подвеску, и та заиграла нежную мелодию, закружив улыбающихся мишек в голубых штанишках. Оля долго слушала её. Так долго, что её голые ноги в тапочках задубели – был конец января. Она слушала и слушала, а карусель всё крутилась и крутилась, и Оля чувствовала, как внутри неё, на том месте, где была одна кровоточащая рана, растёт нечто другое. Оно было похоже на зверя, которого заперли в клетке. Это нечто росло, множилось и ширилось с каждым Олиным вдохом и выдохом. И когда этот зверь внутри заполнил всё её существо, она закричала, голыми руками принялась рвать и ломать ненавистную карусель и кроватку, вышвыривая из неё простыни, одеяльце. Схватив колыбель, она изо всех сил швырнула её об пол. Пластик ломался, но карусель всё ещё пела.