Книга Цвет любви – МЫ, страница 59 – Анна Евдо

— Можем передвинуть встречу на час пораньше? – выдавил Клим.

Он не поздоровался и намеренно пропустил обращение, на котором бы точно запнулся. Не сможет раньше, значит, перенесут на…

— Выезжаю, – немного натянуто ответила она.

Возможно, мать хотела уточнить, не случилось ли что-то серьёзное. Его это не волновало. Они оба прекрасно знали, что не побегут друг к другу жаловаться или грузить проблемами.

— Я тоже. – Клим завершил вызов.

Он мог бы поблагодарить за то, что она без вопросов изменила свои планы, чтобы подстроиться под него, или предложить подвезти её – всё равно ему никуда пока не нужно. Получилось бы быстрее. Мог бы. Только лишнее это всё. Ни к чему.

Клим прибыл в кафе первым. Пока ехал, думал, что кусок в горло не полезет. Однако, как только взял в руки меню, решил не ограничиваться одним кофе и заказал нормальный ужин. Он не сомневался, что мать снова возьмёт травяной чай и, возможно, десерт, поэтому не видел смысла её дожидаться.

Клим оказался прав. Он успел расправиться с отбивной, когда она появилась, так что дежурная часть встречи намечалась как раз по известному сценарию. Обмен ничего не значащими «привет-как-дела», шуршание меню, обсуждение погоды. Корявые попытки спросить что-то более личное. Спасающее молчание, пока рот занят едой или напитками. Очередная галочка в пародийно-семейных воскресеньях.

Только сегодня всё пошло не по плану, начиная с его звонка.

Мать обошла столик, и Клим в шоке уставился на неё. Она вырядилась в джинсы. Он реально подвис, осматривая её с ног до головы. Та же причёска волосок к волоску, макияж, строгая блузка и… джинсы вместо юбки. Те самые, по её же мнению, «непотребные неженские штанцы» сидели на ней как влитые. За фигурой она следила наравне с лицом и одеждой, так что могла позволить себе носить любые вещи. Но джинсы настолько выбивались из её всегдашних предпочтений, что наверняка они и сподвигли Клима на дальнейший разговор, без которого он обходился много лет.

Он проглотил кофе, который принесли раньше чая матери, и заказал ещё чашку.

— Тебе за руль в ночь? – поинтересовалась мать, не рискуя сделать ему прямое замечание или дать совет не налегать на кофе.

Клим отрицательно мотнул головой, смерил её холодным взглядом, пресекая любой намёк на поучение, и вдруг заметил сеточку морщин в уголках накрашенных глаз, плотно сжатые губы, как будто она старательно сдерживалась, чтобы чего-то не сказать. Вся её поза выдавала напряжение, а на лице застыло необычное и одновременно знакомое озабоченное выражение. Он не сталкивался с ним воочию, но именно его видел на рисунке Авроры.

— Мам. – Клим осёкся, не веря тому, что только что произнёс.

Мать вздрогнула по той же причине и перестала моргать. Её глаза расширились и с каким-то испуганным ожиданием уставились на сына.

Самое лёгкое детское слово с возрастом давалось Климу всё тяжелее. Однако называть мать по имени казалось предательством по отношению к бабушке, и он крепился. Избегал его насколько возможно, но иногда всё же использовал. Клим отвлёкся на салфетку, которую смял в кулаке, и снова поднял взгляд, хотя уже заметил реакцию матери, едва он так её позвал.

Клим посмотрел на неё в упор и словно выстрелил вопросом:

— Почему ты отдала меня бабушке?

Её руки застыли над тарелкой. Он отшвырнул бумажный комок.