Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 69 – Рози Стори

— Ну, раз так… – Джетта переминалась с ноги на ногу. Поппи знала, что Джетте нужно предложить что-то конкретное, дать небольшое задание. Плюс Джетте со Стефаном явно приятно будет вернуться на танцплощадку прежде, чем они протрезвеют.

Стефан закрыл один глаз, стараясь разобрать на экране телефона программу вечера.

— Можем еще успеть на «Бицепс», они играют до полдесятого.

— Ты точно-точно-точно не против, если мы пойдем? – спросила Джетта.

— Точно-точно. – Поппи положила ботинок Джейка на пол. У стены обнаружился умывальник. Она подошла вымыть руки, потом вытерла их голубым бумажным полотенцем и снова повернулась к друзьям. – Нет, серьезно, со мной все в порядке, честное слово. Я все равно была не в настроении.

Больше их убеждать не потребовалось; заключив ее в удушающе крепкие объятия с двух сторон сразу, они ушли, и Поппи почувствовала себя слегка спокойнее. Део велел ей достать из стопки одеяло. Он продезинфицировал Джейку руку и поставил ему капельницу, а Джейк даже не заметил.

— Что мне делать? – Поппи вытащила серый пластиковый стул. В больнице в прошлом году были совершенно точно такие же стулья.

— Просто посидите с ним. Нужно, чтобы вся эта жидкость попала ему в организм, – сказал Део.

Поппи достала влажные салфетки с полки за кроватью, взяла грязную руку Джейка и начала оттирать ему ладонь. Он ворочал головой из стороны в сторону, потом стал дергать ногами. Поппи поднялась на ноги и прошептала:

— Тсс, тише. – Она старалась, как могла, успокоить его. – Тише, Джейк, спокойнее. Все будет хорошо, я обещаю. Успокойся. Просто успокойся.

Джейк перестал биться и повернул голову к ней. Его глаза были не похожи на его глаза – никаких желтых лепестков и улыбки, они были блестящие и черные, как ночь без звезд. Он открыл рот. Губа у него была в крови.

— Это ты.

— Ох. – Поппи почувствовала, как ее пронзила боль, шок и глубокое мучительное раскаяние.

— Маргарита?

— Джейк, я… – Поппи покачала головой и отвернулась. Она не будет врать. Больше не будет. Никогда не будет. Она снова повернулась, взглянула ему в лицо, в глаза. Взяла его за руки. – Я не Маргарита.

Когда Джейк пришел в сознание, он сидел в ванне в доме своего детства. Розовая плитка, белые текстурированные стены. И мама была рядом. Она стояла на коленях и показывала ему, как играть с голубой пластмассовой подводной лодкой, снабженной маленьким пропеллером. На маме был желтый топ, волосы завязаны крапчатым платком. Джейк потянулся к ней, но ее лицо вдруг расплавилось и потекло на плечи, плечи тоже стали таять, и когда он перегнулся через край ванны, мамы нигде не было, а плитки пола кружили вокруг него, как пираньи, готовые убивать.

Ванная комната превратилась в другую ванную комнату, теперь Джейк оказался где-то еще. Все казалось сверхчетким – чистота света, серые разводы на мраморе, пушистость полотенец на перекладине. У него сильно болело во рту, в животе, в глазах, а когда он вылез из ванны и повернулся к большому закрытому жалюзи окну, то почувствовал тянущую боль в позвоночнике. Он что, в гостинице? За окном были птицы, и они кричали: «Какой ты жалкий, лучше б сдох!»

Джейк прижал руки к животу и посмотрел на свое обнаженное тело. Член его усох и превратился в желудь. Он закричал, упал на колени, прополз по длинному коридору и оказался в гостиной. Там стояла Маргарита, ее длинные волосы слегка теребил ветер.