Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 49 – Рози Стори

Поппи покачала головой.

— Не-а, не знаю такого. – Правда, она помнила французского рекламщика, с которым Маргарита крутила. Un pervers narcissique^[4] – подобная характеристика из уст Маргариты много о чем говорила. – Никогда о нем не слышала.

Поппи улыбнулась, пытаясь представить себе, как в этой ситуации поведет себя ни в чем не виноватый человек и как будет выглядеть его лицо. Пальцы ног в туфлях у нее поджались.

— Точно? Он говорил, вы ходили с ним на секс-вечеринки, – сказал Джейк. – Я не то чтобы против, просто хочу знать правду. Думаю, ты понимаешь, насколько мне нравишься… – Он помедлил, посмотрел на крышу церкви. – Но полиаморию я не потяну, извини. Начну ревновать: у меня недостаточно возвышенная натура, – дружелюбно добавил он.

На самом деле Маргарита почти двадцать лет проработала в финансовой сфере. И отличалась моногамностью, когда хотела. Полиамория ей казалась чересчур заморочной. Она была слишком занята. И слишком эгоистична.

— Мне это имя ни о чем не говорит. – Поппи покачала головой. Ей казалось, что это наверняка тот самый француз и что да, сестра сказала ему, что она зоолог и полиаморка – потому что Маргарита привирала для собственного развлечения, добавляла к правде блестки и оборки. – Просто любопытно, а что-нибудь еще он сказал? – спросила Поппи, глядя на светлый камень ступеней церкви, по которым они поднимались. Скоро они окажутся в темноте.

— Он сказал «чао-чао-чао» и еще, что ты… милая. – «Милая» Джейк произнес после паузы в несколько секунд, и Поппи догадалась, что это слово он выбрал сам, а Колен сказал что-то другое.

— Слушай, может, попозже об этом поговорим? – предложила Поппи, а потом добавила притворно обкуренным голосом: – Я пытаюсь войти в экстаз. – Она подняла руку и чуть не сделала хипповский знак мира, но потом передумала. Поппи встала перед Джейком – очередь вытягивалась, чтобы войти внутрь. Расстегнув сумку, она достала телефон, открыла билеты. И поняла, что на них ее настоящее имя: «Поппи Грин × 2».

— Вообще-то все-таки надо это обсудить, Маргарита. Я немного расстроился, если честно.

Пара за ними явно подслушивала и наслаждалась драмой в реальной жизни – они молча многозначительно переглядывались.

— Джейк, слушай, я… – начала шепотом Поппи. У нее было ощущение, что у нее отняли ту правду, которую она создавала, и ей было очень страшно, что экстравагантный карточный домик, который она строила – и в который хотела переехать, – вот-вот обрушится.

— Можно ваши билеты? – спросил бородатый мужчина за столиком в вестибюле. Ростом он, наверное, был под два метра. Поппи показала ему экран телефона, и он жестом пригласил их в прохладу церкви, в большое темное открытое пространство с яркими витражами на дальнем конце и деревянными полами. Поппи остановилась перед золотой статуей Иисуса в мантии, который приветственно протягивал к ним руки. Джейк стоял прямо за ней, очень близко, и она развернулась к нему, сжала его предплечье. Желтые лепестки его глаз ловили тот единственный свет, который тут был.

— Я фотограф, – сказала она. Поппи хотела дать ему что-то настоящее – не просто чтобы успокоить, но чтобы он хоть как-то узнал ее. Именно ее. Чтобы начать складывать посреди лжи башню правды. – Гетеросексуальная, моногамная, фотограф.