Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 24 – Рози Стори

Когда стало очевидно, что она говорить не собирается, он упрямо двинулся вперед.

— Хорошо, что с этим мы разобрались. Я, в общем, только одно хотел сказать: было бы совершенно великолепно снова с тобой повидаться, так что, ну, звони мне. В любое время! Хотя писать в Hinge тоже можно. Я тут. А то, может, хочешь поболтать сейчас? – добавил он, осознав, что странно звонить человеку, исключительно чтобы просить его тебе перезвонить.

Маргарита ничего не сказала. Ни слова.

— Ну ладно, звони, как соберешься! – произнес Джейк высоким голосом, будто брошенная женщина в ситкоме из девяностых. Потом он положил трубку. – Блин.

Он впервые в жизни произнес фразу «совершенно великолепно». Зачем-то начал говорить женским голосом, и получилась полная фигня. Он умолял ее позвонить ему, а потом резко повесил трубку.

Зря он все это сделал.

Лучше бы это он умер.

За окном поезда закончился Лондон и начался Ридинг. Линии электропередач, многоэтажки. Поппи забронировала место в вагоне первого класса, который оккупировала толпа американцев лет двадцати пяти, разодетых и шумных. Соседка Поппи перегнулась через спинку своего сиденья, разговаривая с друзьями, сидевшими сзади. На ней были очень короткие шорты.

Поппи проглотила еще одну таблетку обезболивающего, уже четвертую за сегодня, и помассировала виски. Последние трое суток она работала на мероприятии в Венеции и из аэропорта успела только ненадолго заехать домой, где приняла душ и переоделась, не успев толком выдохнуть, а теперь ехала в Котсволдс на еще один заказ – на свадьбу. Пятнадцатичасовая смена.

Подошла женщина с певучим голосом и длинной татуированной шеей, торчавшей из воротника отглаженной железнодорожной формы, проверила у всех билеты. «Приве-е-ет!» – говорила она каждому пассажиру, будто старому знакомому. Потом мимо них покатил тележку с едой парень с ирокезом, тоже в форме; Поппи купила колу, и не диетическую при этом, пакет чипсов с уксусом и солью, круассан, овсяный батончик, кофе, бутылку воды и три мини-бутылочки джина. Молодые американцы переглянулись.

Поппи откупорила колу, повернулась к окну и подняла банку, словно чокаясь с собственным отражением. Она очень часто, большую часть своей жизни, одновременно старалась не думать о том, что ее расстраивало и пугало, и находила миллион поводов для тревоги. Потеряв Маргариту, Поппи почти все время старалась не думать о старшей сестре, о том, какое это безумие, что она умерла. И при этом все чаще думала о собственной смерти, переживала, что умрет слишком рано или недостаточно рано. И о смерти родителей – следующем кошмаре, который нависал над ней. Старалась не задумываться о том, насколько отстраненно себя чувствует на работе и с Сэмом. Поппи снова и снова без особого успеха пыталась отвлечься от надвигающегося отчаяния. И так продолжалось до прошлой недели – до ее свидания с Джейком.

Потому что после тех коктейлей, флирта и лепестков в его глазах-подсолнухах Поппи все ждала, когда наконец утихнут мысли о Джейке, роившиеся у нее в голове. Но мысли эти будто наслаивались, занимали все больше места, перекрывая все остальное. И сейчас, прислонившись к грязному окну в поезде, Поппи вспоминала, как Джейк выглядел, сидя напротив нее под обогревателем во дворе ресторана. Вспоминала мускулы его шеи, его предплечья, мятую рубашку, как он улыбался перед тем, как засмеяться, какой глубокий вдох делал, досмеявшись. Как его пушистые ресницы касались друг друга, когда он подмигивал, как ощущалась его рука у нее на талии, когда он наклонился и попытался ее поцеловать. Переключатель сексуального желания внутри Поппи щелкнул, и жизнь снова начала пощипывать. Будто пепел с сигареты, упавший на шелк, желание прожгло ее горе, и теперь она увидела по ту сторону что-то новое, мир, который не должен был бы ей открываться.