Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 17 – Рози Стори

В пылу она картинно толкнула Поппи на вешалку с легинсами. Поппи споткнулась и упала. А потом, тяжело дыша и чувствуя себя безумно оскорбленной, поднялась на колени, а потом встала на ноги и бросилась на Маргариту. Они подрались всерьез, как взрослые. Как минимум один человек снимал это на айфон. Защищаясь – во всяком случае, так она это оправдывала для себя, – Поппи ударила сестру в лицо и кольцом до крови разодрала ей бровь. Их вывел из магазина шокированный охранник. Сестры поехали домой на метро по линии «Виктория»; Маргарита прижимала ко лбу салфетку. Они не разговаривали, но у Поппи было четкое ощущение, как и всегда, когда ее доводили до драки, что сестра ею гордится.

— Что ты смотришь? – спросила Поппи Сэма, вернувшись в гостиную босая и без лифчика, в севшей после стирки пижаме в шотландскую клетку. Она коснулась дивана пальцем и уставилась на экран телевизора, пытаясь сосредоточиться.

— «Первые свидания». Не то чтобы смотрю, – сказал Сэм. – Я просто ждал тебя. Ты напилась?

Поппи прошла в кухню, направилась к раковине. Взяла с сушилки стакан.

— Нет.

Базилик в горшке на подоконнике увял и побурел.

— Что с тобой такое? – спросил Сэм.

Поппи допила воду.

— Ничего! – жизнерадостно заявила она, снова развернувшись к нему. Сэм сполз ниже по спинке дивана, сложив руки на груди и целиком втянув шею в халат.

— Ты странно себя ведешь.

— Я пила мескаль, может, чуток захмелела. – Поппи снова подошла к дивану, крутанула пируэт, как балерина, потом элегантно откинулась назад с вытянутой рукой. Сэм не поднял головы, так что она пристроилась на подлокотнике дивана и уставилась на экран. Парочка лет пятидесяти с чем-то сидела друг напротив друга за маленьким белым столом в ресторане, полном посетителей. Оба были одеты в стиле рокабилли.

— Они хорошо смотрятся вместе, – сказала Поппи.

— Они ненавидят друг друга, – отозвался Сэм. – Я не только про сегодняшний день, Поппи. Я про все последнее время. Всю эту неделю… нет, ты давно уже молчишь и ходишь как во сне, и это понятно, но теперь ты не отвечаешь на мои сообщения, ведешь себя невероятно замкнуто даже по сравнению с тем, что было раньше, избегаешь меня. И… – Сэм повернулся к ней. – Да, я вижу, что на тебе одежда сестры, и куча макияжа, а на голове… – он поводил руками над головой, – полный бардак.

— Это просто тушь для глаз, Сэм, – ровно сказала Поппи. Она провела руками по волосам раз, потом другой.

— И ты вечно торчишь у нее.

— Я всегда у нее торчала.

— Но ее-то там больше нет, Поппи. Так что… ну не знаю, такое ощущение, что ты шляешься не пойми где. И ты таким тоном со мной говоришь – очень враждебно, и на тебя это не очень похоже.

Прилив радости, возбуждение от сладкого, заимствованное у сестры мужество – все это вытекало из Поппи толчками, как кровь из раны. Когда успела так разболеться голова? Она опустила глаза на руку и покрутила на пальце золотое кольцо сестры в виде змеи.

Даже голышом Маргарита всегда была увешана украшениями. Целый набор цепочек на шее. Череда колец. Одно время еще и штырек в соске, и кольцо в носу. В больнице Поппи попросили снять все украшения с до странности неподвижного, но все еще дышащего тела сестры. Но вот змея осталась до конца. И даже после конца. Поппи сняла это кольцо с пальца Маргариты после того, как сердце сестры остановилось, пока душа ее вылетала из тела, словно последние завитки дыма догорающего костра.