Книга Нешуточная любовь, страница 9 – Бетти Коррелло

Он не смеялся – так, выдавил из себя пару сухих «ха-ха», чтобы никто не подумал, что он какой-нибудь нефор – или, что еще хуже, мой друг. До этого он нормально со мной общался, вынося мозги насчет группы, которую слушал мой дурацкий папаша. Почему-то это задело сильнее, чем все оскорбления, которые я себе навоображала, включая йети.

Я сощурилась.

— Серьезно? Ну ты и козлина. – Я отвернулась, но шаг спустя решила, что мне еще есть что сказать. – И да, кстати. «Дрим Театр» – полный отстой. Мой папа их слушает, а ему за сорок.

— У-у-у! – раздался хор голосов за столом, но я уже пошла прочь.

«Задроты».

Небо, видимо, сжалилось надо мной, потому что секунду спустя я заметила кудрявую улыбчивую девочку, сидевшую за столиком у окна с видом на футбольное поле. Она обедала в одиночестве и в данный момент сражалась с пачкой сока, в которую никак не могла запихнуть соломинку.

— Привет, – пропела я, подбежав. – Не против, если я с тобой сяду?

Ее глаза загорелись.

— Не против? Да я только за! Умоляю, садись. А то я как дурочка тут.

Я села напротив.

— Ты? Да это тот пацан с хвостом – дурень. – Я достала из ланч-бокса помятый сэндвич с тунцом и бросила на стол. – Его друг меня жирной назвал, кажется.

— Фу, – протянула девочка, забрасывая в рот морковку. – Как первоклассник какой-то. Зато у тебя сиськи огромные, круто же!

Я улыбнулась.

— Обожаю морковку.

— Супер. – Она снова мне улыбнулась. – Меня Сэм зовут.

Некоторые отношения выходят за рамки подсознательного и переходят на молекулярный уровень. Как будто сами протоны притягиваются друг к другу, и как ни старайся, но эту недвижимую силу не победить. Мир молекулярной биологии полон загадок. Так что мешает людям, слепленным из молекул, отталкиваться? Логика? Воля? Тупые мозги?

А уж то, что они были тупыми, я знала прекрасно. Тупости в них было полно – в виде мыслей, привычек, дурацких идей.

С чего, например, я решила, что Эдгардо Родригес – самый горячий мужик, что я только встречала? Понимала же, понимала, что мы с ним несовместимы на том самом молекулярном уровне.

Я жалась к машине, делая вид, что ручка задней двери – самый интересный механизм на планете. В крови пульсировали накопленные за жизнь стыд и смущение, окрашивая шею в цвет клубничного варенья. Я подергала за ручку, молясь, чтобы Эдди меня не увидел.

Этот цирк я устраивала, пока краем глаза не заметила, как он уходит. Тогда я вновь повернулась к нему.

О да, это был Эдди. Без вопросов. За десять лет он успел вырасти в полноценного мужчину.

Даже ездил на гребаном внедорожнике.

Потупив взгляд, я поспешно обошла машину Сайруса и забралась на водительское сиденье. Пригнулась, уткнувшись головой между окном и рулем, и попыталась придумать оправдание своему безумному поведению.

«О нет! Шнурок развязался. Ну нет, Дель, так ехать нельзя. Безопасность превыше всего, а ты у нас аккуратный водитель!»

Я не видела этого парня – мужчину? – больше десяти лет, но Сильва-Миллер никогда не уступает своим врагам. Уж я-то знала. Лично опросила всех Сильв-Миллер, которых знала (то бишь себя), и все ответили одинаково.

И не потому, что я какой-то психопат со списком обидок. Просто я четыре года проучилась с ним в старшей школе и прекрасно знала, что на таких парней, как Эдди Родригес, на заправках не пялятся. Во многом потому, что если бы он об этом узнал, то напоминал бы потом постоянно. Он бы рекламный щит выкупил, памятную табличку на шоссе бы установил, чтобы увековечить этот момент (и мое унижение) на радость себе и будущим поколениям.