Книга Нешуточная любовь, страница 104 – Бетти Коррелло

— Но это ничего бы не изменило, Дель.

Перед тем как уехать, я помахала ему на прощание. Роджер стоял и провожал меня взглядом, пока я не свернула за угол. Сил хватило, чтобы добраться до железнодорожного переезда. Наворачивающиеся слезы застилали глаза. Заглушив машину, я просто расплакалась.

Тридцатого сентября, в день, когда температура воздуха била рекорды десятилетия, а безоблачное небо растянулось во все стороны голубым полотном, Девону Персо-Дженкинсу-младшему исполнился год. Праздник прошел отлично, всем все очень понрави-ЛОСЬ. Оценили игру слов? Нет? Пе-ЧАЙ-но.

Мы с Ба приехали к Сэм на джипе, украшенном пластиковой листвой, фруктами и оленьими рогами с рождественской наклейки на машину. Без красного носа вышло очень даже тематически.

Я долго ломала голову над нарядом – даже купила атласный шарф и золотые сережки в «соль & шалфей». Цветочный шарф я накрутила на голову, а в пару к нему надела простое черное платье ниже колена. В итоге я стала похожа на сексапильную крестьянку, что, учитывая непонятную «лесную» тематику, смотрелось вполне уместно.

Эдди тоже должен был появиться – и привести Валери. Тринадцать килограммов знаменитости с огромными глазищами и копной каштановых кудряшек. Она оказалась застенчивой и тихой и вместо мультиков и головоломок предпочитала мягкие игрушки и колыбельные. Эдди упоминал, что она часто плачет, и раньше его это расстраивало, а теперь давало повод пускать ее на ночь к себе в кровать.

Эдди был идеалом отца. Я и раньше понимала, сколько ошибок допустил Роджер, но все они были масштабными. А оказалось, что, помимо них, существовали еще тысячи мелочей, и чем больше я наблюдала за Эдди, тем чаще вспоминала малышку Дель.

Когда мы с Ба приехали, праздник был уже в самом разгаре. Задний двор украшали пластиковые олени и зайчики, с ивы свисали гирлянды. Дети постарше плескались в заливе, а малыши переходили от одного взрослого к другому. Девон жарил барбекю, Сэм гонялась за сыном, одетая в точно такой же костюмчик оленя. Из блютус-колонки доносились главные хиты лета в виде детских песенок.

— Я с фруктами! – сказала я и широко улыбнулась, когда Сэм стиснула меня в крепких объятиях.

— Валери здесь, – прошипела она мне на ухо. – Валери!

— Знаю, – в ответ прошептала я. – Фрукты не раздави.

Я пошла за Сэм вглубь двора, но под ивой заметила Эдди, стоящего ко мне спиной. Он не шевелился, только слегка покачивался, и на плече у него лежала голова с копной кудряшек. Он обернулся, когда я шагнула под сень ивовых ветвей, – то ли услышал частое дыхание Сэм, то ли мои шаги.

— Привет.

Валери спала у него на груди, обхватив руками за шею. На голове у нее красовались детские очки на резинке. Она была такой маленькой, такой чудесной; была бы я такой крошкой – тоже бы постоянно рыдала.

С ней на руках Эдди словно светился изнутри, излучая счастье. Как свеча, мерцающая сквозь панели фонаря.

— Привет, – ответила я, так и держа в руках миску фруктов, которую протянула ему. – У меня фрукты.

Он вскинул брови.

— Вэл обожает фрукты. Слышишь, Вэл? Дель принесла фрукты.

Вскоре Валери проснулась, оставив на плече Эдди розоватый след от слюны. Она тихонько сидела у него на руках, смотрела на меня широко распахнутыми глазами и улыбалась. Говорила длинными бессмысленными предложениями, путаясь в словах и то и дело переключаясь с английского на испанский, так что понять ее мог только Эдди. В какой-то момент ему понадобилось в туалет, и он передал ее мне. Несколько секунд она просто сидела у меня на коленях, восхищенно разглядывая, а потом уложила голову мне на грудь, и я растаяла, как сыр в фондюшнице. Когда Эдди вернулся, я одним взглядом послала его куда подальше, так что ему пришлось стоять в сторонке и наблюдать, как Валери пускает слюни на мое декольте, посасывая большой палец.