Книга Заманчивое предложение, страница 94 – Джесса Уайлдер

На глазах трое моих братьев превращаются в опасных мужчин. Походка, которая раньше выдавала юношескую игривость и азарт, теперь приобрела плавность и гибкость людей, демонстрирующих свое превосходство. За их непринужденностью безошибочно угадывается предупреждение об опасности.

Я помню, как в детстве другие дети боялись нас. Это было неудивительно, ведь семья воспитывала нас так, чтобы мы были сильными и умели постоять за себя. Я старался, чтобы этот страх стал частью нас самих, превращаясь в силу, против которой никто не осмелится выступить.

В зале стоит абсолютная тишина, и мои братья один за другим входят в помещение. Здесь намного темнее, чем на лестнице, свет с высоких потолков отбрасывает причудливые тени на мантии и маски людей. Мы идем по проходу, по обеим сторонам которого выстроились ряды мужчин в серебряных масках, их головы склонились в знак уважения.

Неизвестный мне человек, очевидно Апостол, дергается, когда я останавливаю на нем свой взгляд. Рядом с ним стоит Энтони Риччи, он хватает юношу за руку и слегка оттаскивает назад. Припоминаю, кажется, Энтони говорил что-то о своем двоюродном брате, моля причислить его к лику Святых. Мне это уже не нравится.

Мы с братьями занимаем свои места на возвышении. Я стою перед троном, где мне и положено быть.

После поклона тишину в зале нарушает появление двух мужчин. Их протаскивают по проходу прямо к нам и ставят на колени. Это Апостолы, у которых нет покровителей в виде богатой семьи или влиятельных Святых. Я заглядываю в их лица: оба изуродованы до такой степени, что их почти невозможно узнать.

Рядом на столе лежит кинжал, я беру его и делаю вид, что оттачиваю ногти сверкающим лезвием, вновь поглядывая на мужчин. Отсюда мне тяжело увидеть их глаза сквозь опухшие веки. Видимо, над ними хорошо постарались: сейчас их кулаки обернуты марлей, испачканной темно-коричневой жидкостью, а сами они низко сгорбились, вжавшись в себя, будто стараясь спрятаться. Маттиас поймал их всего два дня назад.

Когда я шагнул к ним, эти люди одновременно вздрогнули.

— Вы оба обвиняетесь в предательстве Ордена. Вы были признаны виновными в убийстве другого Апостола, – говорю я тихим, но твердым голосом.

Чем больше приближаюсь, тем сильнее они дрожат. Я останавливаюсь прямо перед молодым блондином и хватаю его за волосы, заставляя поднять голову так, чтобы увидеть его взгляд.

— Говори, чьи приказы ты выполнял.

Дрожа всем телом, он слегка приоткрывает губы, и в начале я слышу только неразборчивое мычание.

— Мы не знаем, – отвечает он в конце концов.

Я подношу нож прямо к его глазу, острым краем слегка надрезая тонкое веко.

— Видишь ли, чтобы отвечать на мои вопросы, глаза тебе не нужны.

Другой мужчина, сидевший на полу, хнычет, и воздух наполняет едкий запах мочи.

— Скажите, на кого работали, и все это закончится, – требую я.

— Мы не знаем. Мы никогда его не видели. Он всего лишь прислал эсэмэску с именем человека, а затем перевел деньги.

Я трясу блондина прямо за воротник:

— Это правда? Отвечай!

— Д-да… Мы не знаем.

— Может, мне уточнить у ваших семей? Детей, жен? Как думаете, они подтвердят ваши слова?

Конечно, это пустая угроза, но она попадает прямо в цель.

Блондин дрожит от страха, размазывая горячие слезы по щекам: