Книга Между строк, страница 42 – Коллин Гувер

Уилл делает шаг назад и, подобрав с пола футболку, одевается. Потом обходит диван и, вцепившись руками в спинку, беспомощно роняет голову.

— Моя жизнь – сплошные обязательства. Пойми же, я воспитываю маленького ребенка! Как бы мне ни хотелось, я не могу ставить тебя и твои потребности на первое место. Даже на второе не могу. – Он медленно поднимает голову. – А третьим ты довольствоваться не должна.

Я подхожу к Уиллу, встаю коленями на диван и накрываю его руки своими ладонями.

— Ты действительно ставишь долг на первое место, Уилл. Только напрасно ты считаешь это своим изъяном. Ты хороший человек. Потому я и согласна тебя ждать. Потому я в тебя и влюбилась.

Последние слова я выдавливаю еле слышно, будто окончательно потеряла контроль над своим голосом и речью.

Уилл выдергивает руки из-под моих, обхватывает ладонями мое лицо и заглядывает мне прямо в глаза.

— Ты в меня не влюбилась, – властным тоном произносит он. – Запрещаю тебе в меня влюбляться.

Взгляд у него серьезный и строгий, зубы опять крепко стиснуты. В следующий миг он отпускает меня и идет к двери, а я не знаю, как сдержать наворачивающиеся на глаза слезы.

— То, что сегодня произошло, – говорит Уилл, показывая на диван, – не должно повториться. И не повторится. – Судя по тону, он пытается убедить в этом прежде всего самого себя.

Уилл выходит на улицу, хлопнув дверью, а я остаюсь одна в его гостиной. К горлу подкатывает тошнота. Если в ближайшее время мне не удастся взять себя в руки, чувствую, из дома меня будут выносить. Я делаю вдох через нос и выдох через рот, затем считаю от десяти до одного.

Этому приему меня научил в детстве отец. Тогда у меня нередко случались «эмоциональные перегрузки», как называли это родители. Папа крепко обнимал меня обеими руками, и мы вместе считали вслух. Порой я даже нарочно закатывала истерики, чтобы он меня обнял. Сейчас я готова отдать все на свете, лишь бы вновь оказаться в папиных объятиях.

Входная дверь распахивается, и входит Уилл со спящим Колдером на руках.

— Кел проснулся и пошел домой. Тебе тоже пора, – тихо произносит он.

Мне невероятно стыдно. Стыдно за то, что между нами произошло, и за то, что Уилл довел меня до такого отчаяния. Почему я такая слабая?.. Хватаю с журнального столика ключи и по дороге к двери резко останавливаюсь перед Уиллом.

— Ну ты и гад! – говорю я и выхожу, громко хлопнув дверью.

У себя в спальне я падаю на кровать и горько плачу. Чувствую себя хуже некуда, зато у меня появилась идея для стихотворения. Схватив ручку, я начинаю писать, то и дело размазывая по листу капающие из глаз слезы.

Психолог Элизабет Кюблер-Росс выделила пять стадий горевания и проживания утраты: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие.

В десятом классе я записалась на спецкурс по психологии. Мы как раз обсуждали четвертую стадию, когда в класс вошел бледный как смерть директор.

— Лейкен, можно тебя на минутку в коридор?

Директор техасской школы – мистер Басс – был приятным человеком с округлым брюшком, округлыми руками и множеством округлостей в самых неожиданных местах. Несмотря на редкий для Техаса холод, он весь вспотел, под мышками расплылись темные круги. Обычно мистер Басс отсиживался у себя в кабинете и нечасто появлялся в школьных коридорах – не искал неприятностей, зная, что они найдут его сами. Так зачем же он пришел?