Книга Случайная няня для дочки магната, страница 7 – Аня Васнецова

— Мой любимый.

— Не переживай, — бодро отмахиваюсь я. — Папа тебе, знаешь, сколько карандашей накупит новых?!

— Сколько? — с надеждой спрашивает малютка.

— Много! — сообщаю ей.

И раздвигаю руки в стороны, показывая насколько это много.

Наятенька радостно хихикает.

Так, осталось найти листок, на котором можно будет рисовать.

Пробегаюсь взглядом по кабинету. Ничего подходящего не нахожу. Заглядываю в ящик стола. Там тоже нет. Не на документах же рисовать?

— Ты что ищешь? — спрашивает малютка, с любопытством следя за моими действиями.

— Листочек, чтобы рисовать, — объясняю ей. — И что-то найти пока не могу.

Лицо девочки тут же принимает грустное выражение.

Блин! Должны же быть хоть какие-то листочки.

Жаль, в кабинете принтера нет, вытащила бы лист из лотка. Видимо, Демид Алексеевичу все бумаги распечатывает помощник и секретарь.

И в дверь вдруг влетает Оля. Смиряет меня неприязненным взглядом. Девочку холодным.

Как говорится, вспомнишь нечто дурно пахнущее, так оно сразу появляется.

— Надеюсь, вы тут ничего не трогаете без разрешения Демида Алексеевича? — цедит она, подходя к столу и оставляя на нем несколько распечатанных листков.

— Слушай, его дочке не на чем рисовать, — обращаюсь к этой гадине. Причем, вежливо. — Ты не можешь, пожалуйста, принести какие-нибудь листочки. Я тут ничего такого не нашла.

— Пфф! — фыркает Оля и закатывает глаза. — Я, в отличие от некоторых, в няньки не нанималась. И мне Демид Алексеевич не давал распоряжений помогать няням. У меня другие обязанности.

После чего гадина уходит, хлопнув дверью.

Так и хочется крикнуть ей вслед: «Коза!». Ну, не при ребенке же. Да, и не хочется опускаться до оскорблений.

У Настеньки глаза снова становятся мокрыми.

— Мы не сможем порисовать? — голос ее дрожит.

— Сможем. Конечно, сможем — уверенно отвечаю ей.

Найти бы только на чем…

Тут бросаю взгляд на листы с распечатками, которые принесла Оля. Хм…

Настя

— Правда, красиво? — спрашивает Настенька папу, всучивая тому рисунок. — Мы очень старались.

Глазки ангелочка так и светятся. Ждут, когда папулечка одобрит, похвалит, порадуется.

Насчет «похвалит» Демид Алексеевич не подводит.

— Краси-и-иво-о, — протягивает он, выгибая бровь, и с подозрением пытается разглядеть обратную строну листочка.

А там тоже рисунки. Прямо поверх таблиц и текста.

Потом мужчина, посмотрев на меня, выразительно оглядывает свой кабинет.

Все двенадцать листочков, что принесла Оля, изменили статус с «видимо важный, но скорее всего, не очень, документ» на «каляки-маляки с одной стороны, и художественный ШЕДЕВР от Настен с другой».

Все одиннадцать «шедевров», двенадцатый в руках Демида, устроились по периметру кабинета. Парочка поверх картин, парочка на подоконнике, несколько на голых стенах, на полках, на дверце шкафа и одна на доске (белая с магнитами).

— Просто Настенька очень хотела украсить комнату папы, — осторожно отвечаю я.

— Здорово, правда? — тут же добавляет девочка, заглядывая папочке в глаза с выражением: «ну, где же твоя счастливая улыбка до ушей?».

Но папа почему-то не улыбается.

И я понимаю почему.

В кабинет входит Оля.

— Вот ваше кофе Демид Алексеевич, — бросает на меня очередной недобрый взгляд. Который уже за сегодняшний день? — Отчет и статистику я вам приготовила заранее. Так что все готово. Возможно, даже, сегодня освободимся по-раньше-е-е…