Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 45 – Лена Бонд

В съемной квартире умываюсь и смываю макияж, холодная вода обжигает разгоряченное лицо, но не может остудить пожар внутри. Переодеваюсь в длинную футболку, в которой обычно сплю, и ложусь в кровать. Но сон не идет. Ворочаюсь, пытаясь найти удобное положение, но мысли о Руслане не дают мне покоя.

Его низкий, с хрипотцой голос, его руки – сильные, с проступающими венами и замысловатыми татуировками, его плечи, широкие, созданные для того, чтобы на них можно было положиться, – какая ирония. Его ухмылка, от которой внутри все переворачивается. И эти глаза – бездонные темные омуты, в которых пляшут дьявольские огоньки, когда он смотрит на меня. А еще его бешеная властная энергия и слова Алисы о том, что он смотрит на меня так, словно я уже ему принадлежу.

Вино, выпитое за вечер, разливается по венам жидким огнем, превращая кровь в раскаленную лаву. Жар поднимается от живота выше, к груди, к щекам, к вискам. Тело становится невыносимо чувствительным, каждый нерв натянут до предела. Я испытываю непреодолимое желание прикоснуться к себе. Не могу сопротивляться этому приливу – да и не хочу. Моя рука, словно обретя собственную волю, скользит под футболку. Прикосновение к собственной коже отдается электрическим разрядом. Я нежно обвожу контуры груди, чувствуя, как соски мгновенно твердеют, реагируя на ласку. Закрываю глаза – и представляю, что это не мои пальцы двигаются по моему телу.

Другая рука медленно спускается вниз, преодолевая последний барьер – тонкую ткань трусиков. Влажное тепло встречает мои пальцы, и с губ срывается невольный вздох, когда я нахожу ту самую точку, прикосновение к которой отзывается электрическими импульсами во всем теле. Я начинаю нежно ласкать себя круговыми движениями, представляя, что это пальцы Руслана касаются меня.

Я вспоминаю, как он прикасался ко мне раньше, как его губы исследовали каждый сантиметр моего тела, как его руки находили мои самые чувствительные места. Эти воспоминания заставляют меня двигать пальцами быстрее, сильнее нажимая на клитор. Ощущаю, как внутри нарастает сладкое напряжение, и ускоряю ритм в ожидании спасительной разрядки.

Дыхание сбивается, превращаясь в рваные вздохи. В ушах шумит кровь, заглушая все звуки, кроме фантомного шепота его голоса. Я представляю, что это не я касаюсь себя – это он здесь, рядом, его вес прижимает меня к матрасу, его дыхание обжигает шею, а пальцы скользят внутрь, находя самые сокровенные точки наслаждения. Это его губы шепчут мне на ухо непристойности, от которых внутри все сжимается в сладкой судороге.

Я увеличиваю темп, чувствуя, как волны наслаждения нарастают внутри меня. Спина непроизвольно выгибается, а бедра начинают двигаться в такт движениям пальцев. Я закусываю губу, чтобы не застонать вслух, хотя знаю, что меня никто не услышит в пустой квартире.

Когда оргазм наконец накрывает меня с головой, перед глазами вспыхивает его лицо – но не прошлое, а сегодняшнее. Его темные глаза, пронзающие насквозь, его самоуверенная ухмылка. Мое тело содрогается в экстазе, пульсирующее удовольствие прокатывается от кончиков пальцев ног до корней волос, заставляя каждую клеточку трепетать от наслаждения.

Когда последние отголоски оргазма затихают, оставляя меня опустошенной и одновременно наполненной, я зарываюсь пылающим лицом в подушку, чувствуя, как к удовольствию примешивается жгучий стыд. Я злюсь на себя за то, что думала о Руслане в такой интимный момент. Не о Кирилле, моем парне, который ждет меня в Москве, а о человеке, который разбил мне сердце! Это ненормально, нет. Так нельзя! Но я не могла остановиться, не могла контролировать свои мысли и фантазии. Это все проклятое вино, это ничего не значит. Совершенно ничего.