Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 29 – Лена Бонд

— Нет, – просто отвечает он, откидываясь в кресле с грацией хищника, уверенного в том, что добыче от него не скрыться.

Кровь приливает к лицу. Я начинаю колотить в дверь кулаками с такой силой, что костяшки пальцев вспыхивают болью.

— Выпусти меня! Слышишь? Открой эту чертову дверь!

Руслан вздыхает – глубоко, с какой-то затаенной усталостью, которая только подстегивает мою ярость.

— Это бессмысленно, Аня. На этот раз тебе не сбежать.

Его слова бьют прямо в цель, разжигая во мне еще большую панику.

— Ты не имеешь права держать меня здесь! Это незаконно! – кричу я, продолжая тарабанить в дверь.

Я слышу, как он встает из-за стола и приближается ко мне. Его шаги такие размеренные, в то время как я бьюсь о дверь, как обезумевшая птица о стекло. Но мне плевать, кто и что обо мне подумает. Я не собираюсь здесь оставаться. Резко оборачиваюсь, практически вжимаясь спиной в холодное дерево, чтобы держать дистанцию. Руслан останавливается в паре шагов от меня, его лицо по-прежнему абсолютно невозмутимо.

— Оставь несчастную дверь в покое, – говорит он, и его губы изгибаются в усмешке. – Ты пришла устраиваться на работу и знаешь, ломать дверь своего потенциального работодателя – не лучшее начало.

Я чувствую, как внутри меня все кипит. Да как он смеет шутить в такой ситуации?! Конченый ублюдок, вот он кто!

— Какое, к черту, собеседование?! – выплевываю я слова, словно яд. – Я шла к Сергею Ивановичу! Если бы я знала, что ты здесь, то обходила бы это место за километр!

Руслан делает еще один шаг ко мне, и его рука поднимается, чтобы коснуться моего плеча. Когда он оказывается совсем близко, я чувствую, что кое-что в нем не изменилось. Он пользуется тем же парфюмом, что и пять лет назад. Тем самым, который я вытравливала из своей памяти все эти годы. В самом начале отношений с Кириллом мы гуляли по торговому центру и зашли в магазин парфюмерии. Кирилл хотел купить этот аромат себе. Мне пришлось сказать, что это самый ужасный запах из всех возможных и что мы расстанемся, если он будет им пользоваться. И вот теперь этот запах вновь опутывает меня, возвращая в те дни, когда я просыпалась счастливой и засыпала с улыбкой на губах. Дни, которые Руслан перечеркнул одной фразой.

— Ань, успокойся, пожалуйста. Давай поговорим. – Его голос звучит почти умоляюще, но я знаю, что это фальшь.

Я тут же одергиваю плечо, мысленно поражаясь его наглости. После всего того, что он сделал, он ведет себя так, словно имеет право прикасаться ко мне!

— Не трогай меня, – цежу я сквозь зубы. – Нам не о чем с тобой разговаривать. Выпусти меня сейчас же!

— И не подумаю, – все так же невозмутимо отвечает он, и в его глазах что-то мерцает – что-то темное, глубокое, почти отчаянное.

Я понимаю, что стоять у двери и барабанить в нее бессмысленно. Психованно возвращаюсь на диван, плюхаюсь на него и скрещиваю руки на груди, словно щит, чувствуя, как внутри все дрожит от злости и.… чего-то еще, в чем я не хочу себе признаваться.

— Ты все подстроил, да? – спрашиваю, впиваясь в него взглядом. – Откуда ты узнал, что я юрист и ищу работу?

Руслан возвращается за стол, и его движения по-прежнему неторопливы и уверенны. Как он смеет быть таким спокойным, когда я буквально разваливаюсь на части?

— Нет, Ань. Я увидел твое резюме сегодня утром на корпоративной почте, – отвечает он, а затем неожиданно спрашивает: – Ты надолго в городе? Раз ищешь работу…