Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 199 – Лена Бонд

Чуть выше локтя, обвивая мощный бицепс, старая татуировка перечеркнута широкой, беспощадной черной линией – около трех сантиметров шириной, опоясывающей всю руку подобно шраму. Я уже видела ее раньше, но почему-то не придавала особого значения. Но не сегодня…

Солнечный свет проникает сквозь неплотно задернутые шторы, создавая на его коже причудливую игру теней. Провожу пальцем по этой черной линии, ощущая легкую шероховатость.

— Что она означает? – спрашиваю я тихо, не отрывая взгляда от татуировки. – Почему так выбивается среди остальных?

Руслан мгновенно напрягается. Чувствую, как меняется ритм его дыхания, оно становится глубже, тяжелее. Его тело, секунду назад расслабленное, каменеет, словно готовясь к удару. Поднимаю глаза и вижу, как меняется выражение его лица. Оно становится серьезным, почти болезненным.

— Это… особенная для меня татуировка, – отвечает он после паузы, и его голос звучит глуше, чем обычно.

— Расскажи мне, – прошу я, приподнимаясь на локте и заглядывая в его глаза, пытаясь прочитать в них ответ. – Что она означает? Пожалуйста…

Руслан глубоко вздыхает, его пальцы нежно перебирают мои волосы, словно он ищет в этом жесте успокоение.

— Я набил ее после того, как бросил тебя, – произносит он наконец, и я чувствую, что каждое слово дается ему с трудом. Будто он сам еще не простил себя за тот поступок. – Чтобы не забывать, какое я чудовище.

Его слова ударяют меня в самое сердце. Я хмурю брови, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но ведь ты так защищал меня, – возражаю, вспоминая все, что он сделал тогда, чтобы уберечь меня от опасности. – У тебя не было другого выбора…

Руслан медленно качает головой, его глаза темнеют, как грозовое небо, снова наполняясь болью, которую он носил в себе все эти годы.

— Это неважно, Ань. Неважно, какими были мои намерения. Тебе тогда было слишком больно. Вся твоя боль… – он проводит пальцем по черной полосе, словно прикасаясь к открытой ране, – заключена в этой чертовой линии. Каждый раз, когда я смотрел на нее, я вспоминал твои глаза в тот день… полные слез и непонимания.

Я чувствую, как к горлу подкатывает горячий ком. Мысль о том, что он все эти годы носил на своем теле напоминание о нашей разлуке, о моей боли, которую он считал своей виной, заставляет сердце сжиматься от нежности и сострадания.

Руслан берет мою ладонь в свою руку и подносит к губам, нежно целуя каждый палец.

— Я самый счастливый человек, потому что ты смогла простить меня, Ань, – шепчет он, глядя мне в глаза. – Хоть я этого не заслуживаю.

Улыбаюсь, чувствуя, как в груди разливается теплая волна любви. Мои пальцы касаются его щеки, ощущая легкую щетину.

— Сердцем я простила тебя уже давно, – признаюсь я. – Задолго до того, как смогла признаться в этом самой себе. И любить тебя я не переставала все эти пять лет. Каждый день, каждую минуту. Теперь я могу открыто об этом говорить, хотя раньше запрещала себе даже думать.

Руслан смотрит на меня так, словно я невероятное чудо, в которое он только что поверил. Он ложится на бок, опираясь на локоть, и его лицо оказывается совсем близко к моему.

— Знаешь, – начинает он, и его голос звучит задумчиво, – я никогда до встречи с тобой не испытывал сильных чувств к девушкам. Они привлекали мое тело, но не мою душу. Это было как… как смотреть черно-белое кино.