Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 191 – Лена Бонд

— Анатолий Иванович сейчас живет в Москве, – тихо говорит он. – Он тренирует молодых боксеров. Я могу… я могу связаться с ним через Сергея Ивановича, если ты хочешь.

Мой отец живет в Москве. Мысль о том, что мы с ним пять лет жили в одном городе и, возможно, даже пересекались, не подозревая о существовании друг друга, будоражит меня. Я смотрю на маму, потом на Руслана, и внутри меня борются страх и надежда. Страх быть отвергнутой, страх разрушить чью-то жизнь своим появлением. И надежда – надежда на то, что где-то есть человек, в чьих венах течет та же кровь, что и в моих. Человек, который, возможно, будет рад узнать о моем существовании…

— Да, – говорю я наконец, и мой голос звучит удивительно твердо. – Я хочу встретиться с ним. Хочу узнать своего отца…

Самолет мягко касается посадочной полосы одного из московских аэропортов, вызывая легкую дрожь по всему салону, и я вздрагиваю, крепче сжимая рюкзак на коленях. Мои пальцы нервно теребят металлический замок, скользя по прохладной поверхности. В голове крутится тысяча мыслей, но все они сводятся к одному мучительному вопросу: «А что, если?..»

Что, если отец не будет рад меня видеть? Что, если я ему не понравлюсь? Что, если все это ошибка? Что, если я зря затеяла эту встречу?

Несмотря на наши недавние телефонные разговоры, когда его голос звучал тепло и заинтересованно, во мне все равно продолжает жить маленькая девочка, которая боится быть отвергнутой.

Теплая тяжелая ладонь накрывает мои беспокойные пальцы, и я поднимаю взгляд на сидящего рядом Руслана, утопая в глубине темно-карих глаз, которые смотрят на меня с нежностью и пониманием.

— Все будет хорошо, малышка, – будто читая мои мысли, произносит он низким бархатным голосом, от которого по спине пробегают мурашки. – Анатолий Иванович очень обрадовался, когда узнал, что у него есть дочь. Он ждет тебя, Ань.

Я пытаюсь улыбнуться, но губы все равно дрожат.

— Не каждый день в твоей жизни появляется взрослая дочь, о существовании которой ты даже не подозревал, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но сама слышу в нем болезненные нотки. – Да и по факту мы ведь друг другу чужие люди… Он не обязан меня любить, он меня совсем не знает…

Руслан качает головой, его пальцы бережно сжимают мою ладонь.

— Такую, как ты, Анюта, не любить невозможно. Поверь, я знаю, о чем говорю. – Его губы растягиваются в той самой улыбке, от которой у его глаз появляются лучистые морщинки, а мое сердце каждый раз совершает невероятный акробатический трюк где-то под ребрами. – И даже если вдруг что-то пойдет не так, запомни одну важную вещь: то, как к тебе относятся другие люди, никак не определяет твою ценность. Если кто-то не способен разглядеть, какая ты удивительная, это говорит только о его слепоте, а не о твоих недостатках. Ты всегда остаешься собой – яркой, искренней, глубокой. Той, которую обожают все, кому посчастливилось по-настоящему узнать тебя.

Его слова, словно теплый луч солнца, проникают сквозь все защитные барьеры и согревают самые темные, самые холодные уголки моей души. Я чувствую, как губы сами собой складываются в благодарную улыбку, а пальцы инстинктивно сжимают его ладонь, пытаясь передать без слов все то, что переполняет меня изнутри.