Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 177 – Лена Бонд

— Вот здесь тупик, – говорит Петр Алексеевич, когда дорога упирается в заросли. – Дальше пешком надо, метров пятьсот по тропинке вглубь леса. Там дальше будет домик срубленный стоять.

Я глушу мотор, вытаскиваю ключ.

— Спасибо. Я схожу проверю, в жилом ли он состоянии.

— Ключ над дверью спрятан, легко найти, – кричит он мне вслед, но я уже не слушаю.

Бегу по тропинке, перепрыгивая через корни и камни. Достаю телефон, отправляю геолокацию Артуру Ивановичу.

Нашел Вадима. Срочно высылайте кого-нибудь. Охотничий домик в лесу.

Лес вокруг густой, темный. Солнце уже клонится к закату, и между деревьями сгущаются тени. Я бегу, не обращая внимания на ветки, хлещущие по лицу, на вновь усиливающуюся боль в ребрах.

Вдали между деревьями показывается силуэт дома – небольшой бревенчатый сруб с покатой крышей. Замедляю шаг, стараясь двигаться тише. Нужно оценить ситуацию, понять, там ли Вадим, а главное, там ли Анюта.

Я подкрадываюсь ближе, прячась за деревьями. И вдруг слышу крик. Женский крик, полный боли и отчаяния. Голос моей Ани, который я узнаю из тысячи.

Все внутри меня обрывается. Контроль, осторожность, план – все летит к чертям. Я бросаюсь к дому, выбиваю дверь плечом и врываюсь внутрь.

Первое, что я вижу, – это Вадима, нависшего над Аней, прижимающего ее к кровати своим телом. Ее лицо в крови, а его рука занесена для нового удара.

Мир мгновенно сужается до одной точки. Я больше не думаю. Я действую…

Мир вокруг меня плывет, словно я смотрю на него сквозь мутное стекло. В голове пульсирует раскаленная, невыносимая боль, а перед глазами беснуются черные точки, как стая голодных воронов. Я чувствую, как мое сознание ускользает предательски быстро, проваливается в бездонную пропасть темноты, откуда нет возврата. Щека горит огнем от удара Вадима, а запястья натерты до крови наручниками. Его дыхание, тяжелое и прерывистое, все еще ощущается на моей коже, вызывая волну отвращения и страха.

Внезапно что-то резко меняется. Сквозь звенящую пустоту в ушах я слышу грохот – будто что-то невероятно тяжелое с чудовищной силой врезается в стену. Вадим исчезает из моего поля зрения, а его вес больше не придавливает меня к кровати. Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но весь мир кружится в безумном танце размытых красок.

Словно сквозь толщу воды я слышу удары. Глухие, тяжелые, беспощадные. А затем крики. Хриплые, яростные. Я с трудом поворачиваю голову, и каждое движение отдается болью в висках.

— Сука! Ты… больше… никогда… – Каждое слово, выплевываемое сквозь стиснутые зубы, сопровождается сокрушительным ударом.

Этот голос… Я знаю его. Он пробивается сквозь оглушительный звон в моих ушах, сквозь ядовитый туман в голове. Руслан? Но это невозможно. Как он смог меня найти так быстро в этой богом забытой глуши? Я, должно быть, брежу, находясь на пороге безумия.

Пытаюсь открыть глаза шире. Все вокруг движется, как в замедленной съемке. Тени сливаются, кружатся в дьявольском хороводе, постепенно обретая форму. Я вижу два силуэта на полу. Один нависает над другим, как ангел возмездия. Удар. Еще удар. Хруст ломающихся костей. Животный стон.

— Руслан… – шепчу я, но не слышу собственного голоса, словно он растворился в воздухе.

Заставляю себя сосредоточиться, отчаянно борясь с подступающей тьмой, что жадно поглощает сознание. Моргаю, пытаясь прогнать пелену перед глазами, и наконец реальность обретает четкость. Я действительно вижу Руслана. Это не мираж и не галлюцинация. Он сидит верхом на Вадиме, его кулаки, окровавленные и разбитые, раз за разом опускаются на лицо моего похитителя, которое уже превратилось в кровавое месиво. Один глаз заплыл, нос, кажется, сломан, губы превратились в бесформенную массу.