Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 119 – Лена Бонд

Тело двадцатилетней Надежды Решетниковой, пропавшей неделю назад, было обнаружено в лесном массиве в двадцати километрах от Новосибирска. По информации следственного комитета, девушку изнасиловали, а потом задушили ремнем от ее же брюк…

Телефон едва не выскальзывает из моих внезапно ослабевших пальцев. Комната вокруг начинает кружиться, как безумная карусель. Я закрываю глаза, пытаясь справиться с тошнотой. Господи, бедная Надя. Бедная, бедная девушка… Бедная ее мама.

Когда снова могу смотреть на экран, то продолжаю читать:

По делу об убийстве Надежды Решетниковой задержан ее жених, 22-летний Макар Пореченков, известный в спортивных кругах города как перспективный боксер и боец ММА, который по неподтвержденной информации принимал участие в подпольных боях…

По спине пробегает холодок. Боец без правил. Как и Руслан.

…однако спустя несколько дней Пореченков был выпущен из СИЗО. Следствие установило, что в момент предполагаемого похищения Решетниковой подозреваемый находился в Красноярске на соревнованиях, что подтверждается многочисленными свидетелями и видеозаписями…

Я читаю дальше, и каждое слово ложится на меня тяжелым грузом:

Несмотря на неоспоримое алиби, Макар Пореченков во время допросов неоднократно заявлял, что виновен в смерти Нади и что ее убили из-за него. Следователи считают эти заявления проявлением шока и чувства вины за то, что он не смог защитить возлюбленную. Как ранее сообщала мама погибшей, Макар сделал Надежде предложение в январе этого года. Свадьбу планировали сыграть летом.

Боль как кислота разливается по моим венам, сгущая кровь. Мысли путаются, но одна пробивается сквозь хаос, и это ужасающий факт: девушку бойца без правил изнасиловали и убили. Сам он винит в этом себя. Но он не убивал ее…

Так почему же погибла Надя?

Откладываю телефон и сжимаю голову руками, словно пытаясь удержать рассудок внутри черепной коробки. Внезапно слова мамы эхом отдаются в сознании: «Руслан сказал, что у него не было другого выбора…»

Неужели… неужели он имел в виду что-то подобное? Нет, нет, нет… Этого не может быть…

Перед глазами калейдоскопом мелькают образы: сияющая улыбка Нади, ее лучистые голубые глаза, полные жизни; искаженное горем лицо ее матери, умоляющей найти дочь; и наконец, безжалостные строки о том, что Надю нашли мертвой.

Ужас сковывает меня, но я уже слишком глубоко погрузилась в эту бездну. Понимаю, что только Руслан может дать ответы. И если он указал мне этот путь, значит, готов говорить. Готов раскрыть правду, какой бы чудовищной она ни была.

Поднимаюсь с кровати на подгибающихся ногах. Плотнее запахиваю халат – после того, что произошло в комнате Руслана час назад, ощущаю себя обнаженной и уязвимой. Но я должна сейчас пойти к нему. Я должна все узнать.

Глубоко вдохнув, выхожу из номера и приближаюсь к соседней двери, понимая, что за ней ждет правда, которая может уничтожить меня. Пальцы дрожат так сильно, что я едва могу поднять руку. Пылающее сердце колотится о ребра как жар-птица, бьющаяся в клетке, а воздух застревает в легких, отказываясь покидать их.

Костяшки пальцев едва касаются деревянной поверхности с номером триста семь, мой стук получается слабым, почти неслышным. Часть меня даже молится, чтобы Руслан не услышал, чтобы я могла сбежать, сохранив хотя бы крохи хрупкого душевного равновесия, что я собирала по кусочкам все эти годы.