Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
Вблизи они не такие уж мутные. Не такие уж и пустые. В глубине глаз затаился острый, цепкий и наглый ум. Совести я там не вижу, конечно — Но ведь так нельзя с родными, — говорю я Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их остановить. Мой язык опять меня подводит. Мой рот опять открывается в самый неподходящий момент. Я не контролирую себя Аркадий-старший не вздрагивает. Не возмущается. Он смотрит на меня, и его губы медленно растягиваются в улыбке — Мариша, — вздыхает он мне в лицо, — мне пора купаться Я прищуриваюсь. Подаюсь немного в его сторону. — Куда вы дели свою жену? — спрашиваю я. — Куда спрятали? Где заперли? Аркадий-старший улыбается ещё шире. — Моя жена стоит передо мной, разве нет? — говорит он ехидно И в этот момент я окончательно и бесповоротно осознаю: этот мерзкий, подлый старикашка лишь играет перед всеми безумие и маразм Он не болен. Или не настолько болен, как хочет показать. Его глаза сейчас слишком ясные, слишком внимательные, слишком злые. — Ну, раз ты отказываешься мне помочь раздеться... — тянет Аркадий-старший Он поднимает трясущиеся ладони к тугому узлу галстука — ...то так уж и быть, я устрою для тебя стриптиз. Моя шалунья Его глаза опасно вспыхивают. Он начинает медленно ослаблять галстук. Вот же старый извращенец Я стою. Не шевелюсь. Не могу даже моргнуть Старик тем временем стягивает с себя галстук. Тёмно-синий шёлк скользит по воротничку белой рубашки, падает на ковёр бесшумной змеёй. Потом его пальцы берутся за пуговицы пиджака. Медленно, одну за другой, он расстёгивает их. Я наблюдаю за Аркадием-старшим и начинаю вспоминать все его слова, сказанные за этот вечер. «Отправлю в глухую деревню, в монастырь какой-нибудь! Запру тебя там!» Я вспоминаю, как он сказал это в гостиной, когда искал ножницы. Сказал со злостью, с досадой и с ревнивой обидой Я поднимаю глаза на Аркадия-старшего. Он уже расстегнул пиджак и теперь берётся за пуговицы жилета — Я знаю, где она, — шепчу я в его морщинистое лицо Его пальцы замирают на второй пуговице жилета. Я резко разворачиваюсь и шагаю к двери — А ну стоять, засранка! — громко и возмущённо рявкает Аркадий-старший за моей спиной. — Я не разрешал тебе уходить! Я медленно оглядываюсь через плечо. Мои губы растягиваются в улыбке — Демьян будет рад услышать, что его папа совсем не в маразме, — говорю я почти ласково. — Ведь он так печалился о вашем безумии и беспамятстве Лицо Аркадия-старшего меняется мгновенно Его глаза расширяются. В чёрных зрачках вспыхивает настоящее бешенство — чистое, незамутнённое, совсем не старческое. Челюсти сжимаются. На скулах проступают желваки Но он быстро берёт себя в руки — Мариша, — говорит он, и его голос становится неуверенным, дрожащим, — ты говоришь какую-то тарабарщину. Я совсем тебя не понимаю. О каком Демьяне речь? Он делает ко мне неуверенный шаг. Его лицо принимает выражение старческой растерянности. Брови жалобно приподнимаются. Губы дрожат — Мариша, про какого Демьяна ты говоришь? Милая, почему ты убегаешь от меня в нашу первую брачную ночь? Вот артист. Ему бы в театре играть. Он бы собрал все овации — Ой! — я прижимаю ладонь к груди. Кусаю губы. Всхлипываю. — Аркаша, милый, знаешь... я тут поняла, что я тебя совсем… не люблю! И вот сейчас он теряет самообладание |