Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
Но я не могу Мне одновременно страшно и грустно. Я сегодня увидела три возраста мужчины. Нежное детство, зрелость и старость, а дальше… дальше забвение. Тишина затягивается, и слёзы вот-вот готовы сорваться с ресниц. И вдруг старик шевелится — Можно поинтересоваться, моя дорогая, — произносит он ровно, безэмоционально, не глядя на меня. Голос его звучит глухо, и он продолжает мрачно сверлить взглядом корешки книг на верхней полке Пауза. Мое сердце пропускает удар. Аркадий заговорил, первый акт спектакля начинается — Где тебя черти носили? — Аркадий медленно разворачивается ко мне всем корпусом Я слышу как похрустывают его суставы Я не шевелюсь. Его угрюмый и властный взгляд направлен на мой профиль. Я сжимаю на коленях кулаки и выдыхаю. — Ты, что, оглохла, Марина? — спрашивает Аркадий-старший. — Мне вопрос повторить? Лучше бы он не признал во мне Марину. Лучше бы прогнал меня с криками, что я подлая и наглая самозванка Сантиметр за сантиметром я поворачиваю лицо к Аркадию. Теперь в его глазах нет никакой мутности. Там горит чистый мужской гнев. У меня аж дыхание перехватывает — Привет, любимый… — сдавленно говорю я Может, мое тихое приветствие с ласковым обращением к вредному старику, его растрогает? Затронет его старое и сухое сердце? — На вопрос ответишь? — Смотрит исподлобья. — Где ты была, дорогуша? Глава 20. Ты меня за дурака держишь? — Где ты была? — повторяет Аркадий по слогам, и в его голосе появляется стальная твёрдость Я начинаю судорожно соображать, лихорадочно перебираю варианты в голове. Где могла быть жена старика, чей мозг плавится в маразме? Что заставит его поверить? Что успокоит? — Я гуляла, — тихо и покорно отвечаю я Главное — не психовать и будить в этом дряхлом и умирающем диком звере ярость и ревность. Я тут для того, чтобы он был спокоен и умиротворен Седые кустистые брови Аркадия медленно приподнимаются. Я задерживаю дыхание на несколько бесконечных секунд. Поверил ли? Боже, как же он и Демьян сейчас похожи. Тот же хищный прищур, то же предостерегающее движение бровей, тот же опасный изгиб губ и та же аура напряжения — Гуляла? — недоверчиво переспрашивает Аркадий Я медленно киваю. Один раз. Коротко. Боюсь, что любое лишнее движение спровоцирует его Он подается в мою сторону, и я чувствую, как от него исходит острый, едкий запах лекарств, смешанный с чем-то сладковатым. Это запах старости и слабости — И где же ты, моя дорогая женушка, — он хмурится, и складки на его лбу становятся глубже, — так долго гуляла? — В саду, — торопливо отвечаю я. — Я была в саду Это конечно забавно. Его старый, больной мозг не узнает правнука, но помнит то, что жену давно не видел. Аркадий чувствовал ее отсутствие даже сквозь пелену безумия — Это же ты сколько гуляла в саду…— Аркадий дрожащей рукой задирает край рукава пиджака Открывает наручные часы на строгом кожаном ремешке. Он смотрит на циферблат, щурится, пытаясь разглядеть цифры. Хмурится еще сильнее. Пальцы его подрагивают, часы поблескивают тусклым золотом в полумраке библиотеки Аркадий не понимает, сколько сейчас времени. Стрелки для него — просто бессмысленные черточки на круге и они ему ни о чём не говорят Он раздраженно одергивает край рукава, резко, с каким-то детским, беспомощным гневом, и гавкает: |