Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
Все звуки исчезают. Остаются только его губы. Его руки. Его дыхание, такое же сбитое, как моё Я закрываю глаза И в этой темноте, в этом вакууме, где нет ничего, кроме Демьяна, я чувствую, как из моего сердца уходит что-то тяжёлое. Меня покидает Николай. Его измученный образ перед смертью. Меня оставляет тоска по нему Я не думаю о нём. Не вижу его лица. Не чувствую вины Впервые за долгие годы я здесь в настоящем. В эту секунду. С Демьяном И это так сладко и так горько одновременно, что у меня текут слёзы Очки соскальзывают с колен Демьяна и с глухим стуком падают на пол Звук вырывает меня из этого транса Я дёргаюсь всем телом, будто меня ударило током. В панике сильнее прижимаю к руке Демьяна пакет с замороженной вишней. Слишком сильно. Он шипит сквозь зубы, и я наконец отстраняюсь Между нашими губами тянется тонкая, прозрачная ниточка слюны, которая обрывается, когда я отворачиваюсь. Я не могу смотреть на Демьяна. Не могу дышать. Не могу понять, что только что произошло Он дышит тяжело, хрипло. Воздух со свистом входит и выходит из его лёгких Я опускаю глаза вниз, вижу очки на полу. Резко наклоняюсь, подхватываю их дрожащими пальцами. Надеваю. Поправляю дужки, прижимая их к вискам, словно они могут меня защитить от него. От себя. От того, что произошло между нами Меня поцеловал Соколов Демьян Тот, кто плевал мне в лицо Тот, кто давал мне пощёчины Тот, кто заставлял меня плакать и бояться Я целовала его, и мне это нравилось. Я поднимаю на него взгляд Поднимаюсь на ноги и отступаю к раковине. Он сидит на стуле. Смотрит на меня мрачно, угрюмо, исподлобья. Его тёмные, почти чёрные глаза не отрываются от моего лица. Он медленно, осторожно, убирает с руки пакет с вишней. Смотрит на опухшую ладонь. Сжимает пальцы в кулак, стискивает зубы от боли, шумно выдыхает через нос, а затем расслабляет кисть А я всё смотрю и едва дышу Я бы не удивилась, если бы он сегодня меня убил. Честно. Это было в его стиле, но он… поцеловал меня! И я ответила ему. Я ответила так, будто ждала этого поцелуя годами. Будто всё это время, все эти тридцать лет, я только и делала, что готовилась к этому моменту Я закрываю рот ладонью. Рука дрожит. Губы горят от его прикосновения, и немного припухли — Может, теперь отпустит? — вдруг спрашивает Демьян Его голос хриплый, сломанный, словно он не говорил несколько дней. Он переводит на меня взгляд, и я вижу в нём ту же растерянность, что чувствую в себе — Ты о чём? — мой голос тоже чужой. Сиплый и дрожащий Он поправляет манжету рубашки на травмированной руке — Я же закрыл подростковый гештальт, — говорит он, и в его голосе вновь появляется привычная насмешливая интонация. Только сейчас она какая-то неуверенная. Словно он проверяет себя. — Хулиган Соколов поцеловал отличницу Горошкину… Теперь же по логике должно отпустить? Так же говорят психологи? Оказывается, хулиганы умеют хорошо целоваться Оказывается, хулиганы умеют быть нежными. Оказывается, у них дрожат руки, когда они касаются тебя. Оказывается, у них сбивается дыхание при поцелуе Лучше бы он меня прибил Честное слово, лучше бы прибил После такого я не смогу ночами спать. Я буду лежать в этой постели, где когда-то спала с Николаем, и думать о поцелуе Демьяна. О том, как его язык скользнул по моей нижней губе. О том, как его пальцы сжимали мои волосы. |