Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
В глазах Бориса вспыхивает чистое, неподдельное недоумение. Брови приподнимаются. Рот приоткрывается — Чего? — выдыхает он. — Я не понял. Что это всё значит? Я отстраняюсь. Убираю руку с его затылка. Шагаю вперёд по коридору, засунув руки в карманы брюк — Раз не понял, значит, не дорос ещё, — пожимаю плечами Поправляю манжеты на запястьях. Прячу улыбку Сегодня я впервые позволил себе не агрессию и не грубость по отношению к Горошкиной, а короткую, игривую шалость А она… Она ответила смущением. Она ответила прерывистым сбитым дыханием Она ответила густым румянцем, который залил не только щёки, но и шею, и даже край уха, в который я бессовестно муркнул Это было прекрасно. Митяй знает толк в развлечениях с женщинами. За долгие, очень долгие годы я впервые испытал то глубокое и трепетное волнение, которое обычно воспевают в стихах и песнях. Сердце стучит, дыхание сбивается, руки слабеют… Оно оказалось настоящим Оно оказалось сладким и острым одновременно И я бы хотел эту шалость повторить Поэтому — никаких смертей. Никаких похорон. Никаких слёз Горошкиной над могилой сына Я не позволю Мышонку откинуть лапки Останавливаюсь. Оглядываюсь через плечо — Только не говори, — обескураженно шепчет он, — что ты втюхался в мою маму — Ладно, — пожимаю плечами и иду дальше. — Не буду говорить Борис догоняет меня. Его шаги становятся быстрее, пока он не оказывается рядом — Это без вариантов, — заявляет он угрюмо. — Она тебя ненавидит. Терпеть тебя не может — Просто я раньше не мурлыкал, — отвечаю я Коридор упирается в стеклянные двери, за которыми видна лестница — Да что это за бред? — Борис хмурится. — Я же говорю — не дорос Горошкина в этот раз впервые почувствовала меня как мужчину. И очень испугалась. Это было трогательно и наивно Я хочу, чтобы она не раз так на меня смотрела и краснела. Чтобы дыхание её сбивалось. Чтобы она… хотела меня Борис идёт следом. — Я всё равно не понимаю, — бормочет он себе под нос — Слушай, тебе не надо ничего понимать. Тебе надо жить. Глава 56. Дурость * Демьян * — Кто это? — отец подслеповато щурится на Бориса Молчаливая, пожилая медсестра вытягивает иглу капельницы из вены на правой ладони. Заклеивает место укола пластырем — Сейчас после витаминчиков немного отдохните, — говорит она моему отцу, а тот раздражённо отмахивается — Отвали. Достала, мымра, со своими иглами Медсестра кивает мне и, подхватив стойку для капельницы, торопливо уходит из гостиной — Кто ты такой? — повторяет мой папа — Борис, — отвечает Борис Да, я решил притащить его к отцу после всех пункций и заборов крови. Рассудил, что он может составить моему отцу компанию. Тут и медперсонал, и сиделка… без присмотра не останется — Я сам не знаю, что тут делаю, — говорит Борис. — Я, если честно, совсем не понимаю, что происходит — Добро пожаловать в клуб, — папа хмыкает. — Я тоже ничерта не понимаю Я пока в разговор не вмешиваюсь. Внимательно наблюдаю за отцом, за его речью, за его реакциями, за его взглядами и за каждым его движением. Горошкина обвинила его в том, что он придуривается Так ли это? И надо сказать, что лучше уж я буду сейчас отца подозревать в обмане, чем его жалеть, как жалел в прошлые мои визиты Больно смотреть на больного дедушку в беспамятстве, а вот выискивать в хитром старике игру и ложь… это любопытно |