Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 88 – Наталья Юнина

— Он только кажется учтивым, приятным и интеллигентным. Та еще тварь.

— То ли дело вы, ангел во плоти.

— Страшен не тот, кто не старается выглядеть идеально.

Понимаю, что надо наступить на собственную гордость и хоть как-нибудь сгладить то, что ляпнул на эмоциях тогда в сарае и вдруг до меня доходит, что, сука, слов-то у меня подходящих и нет. Женщины сами липли ко мне сколько себя помню. Даже сироп лить им на уши не надо было.

— Какую ты хочешь машину? — произношу совершенно не то, что хотел.

— Исключительно ту, на которую заработала сама. Ну, в вашем варианте — насосала, разумеется.

— Хватит.

— Вот и я думаю, может, хватит, Кирилл Владимирович? Давайте вернемся к тому формату, который был до вашей гулянки.

— Не хочу. Я не умею извиняться и, как оказалось, красиво говорить. У меня пунктик на моего папашу после того, как я узнал, что он трахал мою жену. Меня вымораживает мысль, что ты с ним спала. Но это пройдет.

— У меня никогда ничего с ним не было.

— Да, да. Ты вообще девственница, — и, как ни старайся, скрыть издевательскую нотку в голосе не удается.

— Ага. Вот поэтому у нас ничего не будет.

— Поэтому?

— Потому что я все равно для тебя шлюха. И даже переспав со мной и убедившись, что я девственница, ты скажешь, что я зашитая. А, ну и в рот, конечно, брала, — и сказано это с такой обидой, что невольно задумываешься над тем, что это правда.

Но тут же себя одергиваю. Двадцать пять лет. Какая к чертям собачьим девственница с такой внешностью и фигурой? Тоже мне краснокнижница.

— Завтра я напишу заявление на увольнение. Так что, вы выиграли, Кирилл Владимирович.

— Для меня это индифферентно.

— Что?

— Мне плевать на твое заявление. Напишешь — порву.

— Я новое напишу.

— Хватит выносить мне мозг.

— Было бы что выносить, — парирует в ответ язва.

И все. Если бы не маячащий впереди магазин, я бы точно ляпнул очередную гадость. Паркуюсь рядом.

— Зачем мы остановились?

— Пить хочу. Я быстро.

Справляюсь действительно быстро. Сам не понимаю, что творю. Но в машину я сажусь с пакетом, наполненным до отвала конфетами.

— Взамен фуршетного стола, — Катя ничего не отвечает. Зато тянется к одной из коробок и как ни в чем не бывало подносит конфету ко рту.

Оставшийся путь до дома мы проезжаем в полном молчании.

— Я сейчас принесу телефон. За мной подниматься не надо.

Тоже мне умная нашлась. Из машины выйти не даю. Я перехватываю ее за руку и притягиваю за шею к себе. Она упирается ладонями мне в грудь, я же впечатываюсь в ее рот, как какое-то животное. Поцелуем это назвать сложно, скорее, очередное желание оставить на ней клеймо. Но, как ни странно, она начинает мне отвечать. И только спустя несколько секунд до меня доходит, что это не ответ, а прелюдия к основному действию. Сжав ворот моего джемпера, эта зараза охренеть как больно прикусывает мою губу. А затем резко отталкивает меня.

Мне же становится дико смешно и одновременно хорошо. Сам не понимаю почему.

— А в принципе, не так уж была и не права моя мама, да? То ли подерутся, то ли поебутся.

— Никогда, — по слогам произносит Катя, открывая дверь.

Ну а что, так даже интереснее. Азарт, мать его.

Сдастся. Никуда не денется. Как бы ни обижалась и ни выкаблучивалась, Катя ко мне неравнодушна. Увы, вряд ли ее кроет так же, как меня, но то, что там не пахнет равнодушием — неоспоримый факт. Как и тот факт, что я когда-нибудь не выдержу и разложу ее на столе в очередной подход с кофе.