Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 72 – Наталья Юнина

Но я каким-то чудом держусь ровно месяц. Ни единой подъебки, ни единого дурного слова и даже мои придирастические наклонности в отношении Катиной работы я засунул глубоко в задницу.

И если сначала мне было, как ни странно, стыдно за свое представление с наручниками, оттого и не трогал ее в новогодние каникулы, хотя тысячу раз желал выдать ей что-нибудь этакое, то после визитов к ней драгоценного родителя, строго-настрого запретил себе былое к ней отношение.

Был уверен, что отпустит. Надо просто не вступать с ней в привычные препирательства, учитывая, что нам походу обоим это нравится. Перестать смотреть в эти глаза и заглядываться на ее обтянутую юбкой задницу. С последним проблема. Если свой язык я могу контролировать при желании, то выколоть себе глаза желания нет. У меня есть только одно желание, которое с трезвой головой я ни за что не реализую. Объедки за папашей, как бы они ни были аппетитны, я больше подбирать не буду. Отсюда вывод — пить мне категорически нельзя, пока не отпустит.

— Можно мне уйти сегодня на час раньше? — не можно, блядь! Как она вообще оказалась в моем кабинете без стука? Нехотя поднимаю взгляд на паршивку.

— По какому случаю?

— Я всю неделю задерживаюсь здесь до девяти из-за того, что вам очень хочется так много работать. Могу я отвоевать хоть час в неделю?

— Скажи мне, с каких пор ты входишь в мой кабинет без стука?

— Я стучала.

— И?

— И я стояла минуту над вашим столом, пока вы были в прострации, — плохи дела. — Так можно мне уйти пораньше? — так и хочется спросить: «на рандеву с папашей спешишь?». Благо каким-то чудом мне вновь удается себя сдержать.

— Можно.

Катя разворачивается, демонстрируя мне свою округлую задницу, обтянутую купленным мной платьем. Оно ни капельки не вульгарное, и покупал я его, как и другие вещи, чтобы утихомирить свою разбушевавшуюся фантазию. Но что-то снова пошло не так. Либо я не угадал с размером, хотя был уверен, что все правильно, либо все же она и правду набрала несколько килограммов за новогодние праздники. Отсюда снова вся одежда в облипку. Или все же нет и это моя фантазия? Проблема в том, что я действительно уже нихрена не понимаю.

Ну и кому я там про Кащенко втирал? Эта стерва меня доведет, сама того не осознавая, что мне и правда придется идти к психиатру. Надо просто потрахаться, раз бухать нельзя. Проблема в том, что шлюх категорически не хочется.

Не знаю, кой черт меня дернул уйти с работы вслед за Катей. В прямом в смысле вслед. Я не буду за ней следить. Это уже реально клиникой попахивает. Однако, в лифт захожу вместе с ней. Пиздец как хочется заговорить как обычно. Поддеть ее хоть в чем-то и услышать в ответ феерическую херню, от которой поднимается не только настроение. И, кажется, я уже готов наплевать на все установки, если бы через два этажа створки лифта не открылись и в кабину не зашла целая орава людей. Сначала захотелось матюгнуться, но когда я оказываюсь, прижатым к стене, а Катя спиной ко мне, я забываю о матах.

Сам не понимаю, как наклоняюсь к ней и…начинаю нюхать ее волосы. Легкий, едва уловимый цветочный запах. Вкусно. Ненавязчиво. Вот нахрена их распустила перед выходом? Я бы и дальше нюхал ее волосы, если бы слева от меня не заметил мужика, наводящего на меня телефон. Охрененно. Теперь у людей есть неопровержимое доказательство для психиатров. Так и вижу, как рентвешники передают: «Срочная новость. По культурной столице расхаживает маньяк-волосонюх. Будьте бдительны, если у вас сучьи глаза и длинные волосы».