Книга Синдром отмены, страница 127 – Виктория Сталь

Телефон зазвонил на рассвете.

Это был старый аппарат, дисковый, чёрный, с витым шнуром. Кирьян притащил его откуда-то из города, когда понял, что мобильная связь здесь не ловит, а спутниковый терминал Мики работает с перебоями. Телефон стоял на тумбочке в гостиной и почти никогда не звонил, только раз в три дня, когда Марта выходила на связь. Но сегодня был не её день. Сегодня звонок раздался в шесть утра, резкий, трескучий, непривычный.

Эля проснулась первой. Она спала в их комнате, на старой железной кровати, укрытая одеялом до подбородка. Рядом лежал Герман, он обнимал её одной рукой даже во сне. За последние недели он научился спать, не просто проваливаться в забытьё на два-три часа, а спать по-настоящему, глубоко, до утра. Она говорила, что это прогресс. Он отвечал, что это всё она.

Телефон зазвонил снова. Эля осторожно высвободилась из-под его руки, накинула шаль и вышла в гостиную. Сняла трубку.

— Алло?

— Эля? — голос Кирьяна. Уставший, но живой. — Доброе утро. Прости, что рано. Тут кое-кто хочет с вами поговорить.

В трубке что-то зашуршало, и раздался другой голос, радостный, взволнованный, перебивающий сам себя:

— Привет! Это я! Мы выбрались! Ну, почти выбрались. То есть совсем выбрались! Кирьян говорит, что мы в безопасности. Я говорю, что я в безопасности, но моя коленка нет. В общем, слушайте...

— Мика, — перебила Эля, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Что с твоей коленкой?

— Я споткнулся! Об корень! В лесу! Мы шли через лес, было темно, и этот корень просто выскочил из ниоткуда!

— Я не простреливал, если что! — крикнул он куда-то в сторону, видимо, Кирьяну.

Эля рассмеялась, тихо, но искренне. Она представила эту сцену: Мика, прижимающий к уху трубку, с перевязанным коленом и возмущённым лицом. Кирьян, стоящий рядом с неизменным выражением терпеливого страдальца. И лес вокруг них, тот самый, через который они уходили от погони месяц назад.

— Дай трубку Кирьяну, — сказала она.

Снова шорох. Голос Кирьяна, спокойный, обстоятельный:

— Короче, мы в порядке. Операция прошла успешно. Остатки людей Романовых рассеяны. Те, кого не арестовали, бежали за границу. Нас никто не ищет. Мы с Микой залегли на дно на пару недель, надо, чтобы всё улеглось окончательно. Потом приедем к вам.

— Когда?

— Думаю, через месяц. Может, раньше. Мике надо подлечить колено. И нервы.

— Я не нервный! — донёсся голос Мики откуда-то издалека. — Я просто эмоциональный!

— Заткнись, Мика.

— Молчу!

Эля улыбалась. Она стояла у окна, прижимая трубку к уху, и смотрела на озеро. Солнце только-только поднималось над лесом, и вода была розовой, как перламутр. В доме было тепло. Пахло дровами и чаем.

— Марту видели? — спросила она.

— Заезжали по дороге. Она передаёт привет. И пироги.

— Опять со снотворным?

— Говорит, что нет. Но я проверил, на всякий случай. Вроде чисто. Она сказала, что ждёт вас в гости. И ещё сказала, что у неё есть новости, какие-то документы, которые она нашла в старом сундуке. Про Германа. Про его мать.

— Что именно?

— Не сказала. Хочет лично. Говорит, это важно, но не срочно. Так что не переживай.

— Я не переживаю. Просто интересно. У него так мало прошлого. Каждая деталь как сокровище.

— Понимаю, — Кирьян помолчал. — Как он, кстати?

— Хорошо. Спит. Представляешь, спит. В шесть утра. По-человечески.