Книга Пристегните ремни. Взлетаем!, страница 40 – Тина Джель

Желудок же от этого начинает только ещё громче урчать, почувствовав неуклонно отодвигающийся от нас ужин. А он очень кушать хочет…

— А-а-а, — тянет парень несмело, — а другую можно пригласить? — вдруг спрашивает, и смотрит на Милку.

Я непонимающе перевожу взгляд с одного на... другую.

Это что ещё за гляделки тут они устроили?

— Мелкая! — Лерка реагирует быстрее меня, — это ты что ли опять нам встряску устроила?

Милка невинно хлопает ресничками.

— Мелкая пакостница… — цедит сквозь зубы Лерка, бросает взгляд на парня, и следом рычит: — тому, с перхотью, всё расскажу...

— Да ты сама просила из лесу тебя вывести...я помочь хотела, — начинает свою защиту Милочка.

— Окей, — вмешивается в их перепалку парень. — Поезжайте за мной — говорит, передавая Милке телефон, растягивая рот в лучезарной улыбке. — Меня Пепе зовут, представляется он почему-то только ей.

— Как? — уточняет у него Лерка по-русски.

— Какая тебе разница? — огрызается на неё Милка.

— Нет, ну ни фига себе! — Лерка заводится не на шутку, судя по покрасневшему лицу и сжатым кулакам. — Мы даже ещё не доехали, а ты уже спонсора себе успела найти, как? — взмахивает она руками, — колись давай, как ты это делаешь, я тоже может хочу. И вообще, не забывай, у меня травма...душевная.

Я не вмешиваюсь. Размышляю, что мне делать с телефоном и Боссом. Я так-то позвонить ему обещала.

— Мил, — зову, — телефон дай, позвонить нужно...

* * *

«Лучше бы не звонила» — думаю, сидя на следующий день в дорогущем рыбном ресторане с Боссом, нервно дёргая под столом ножками.

— Антонина, я буду очень хорошо тебя обеспечивать, ты сможешь жить в Италии, если пожелаешь… — заливается он соловьём, — я больше не твой босс, так что... ничего нам не мешает...

А я слушаю его, пялюсь на жёлтый рис в своей тарелке, который, кстати, ненавижу и не знаю, что ему ответить на это.

— Но, останавливаться, думаю, тебе придётся в Милане, — продолжает он не услышав от меня никаких возражений.

Я отрываюсь от изучения риса и смотрю на него, всё ещё до конца не веря в то, что он мне говорит.

Лучше бы я с девчонками поехала, развлеклась бы хотя бы, а не так вот...

Он стал ещё толще, а ведь втирал нам всем, что растолстел именно из-за нашей несбалансированной кухни. Только вот сбалансированная, средиземноморская, сделала его ещё круглее.

Зачем он стягивает ремнём свою талию? Он же похож на грушу...

— Я уже представляю, как я посажу тебя сверху и проверну... Вот так! — делает жест руками, как будто что-то поворачивает, закатывая в предвкушении глаза.

Фу-у...

Куда он меня посадить собрался? У толстых мужиков член становится мизерным, я читала.

Ещё раз: ф-у-у...

— Я тебя не люблю, — в сердцах выпаливаю я, передёрнувшись от брезгливости и, осекаюсь, встретившись с его недоумевающим взглядом.

— Я тебя тоже не люблю, — говорит он мне весьма спокойно, — я тебе не любовь предлагаю, а хорошее содержание.

Начинаю нервно моргать, чувствуя себя полной идиоткой, опрофанившейся, к тому же, прилюдно.

Потому что за соседним столиком в этот момент все разом перестают болтать и жевать, прислушиваясь внимательно к нам. Стыдоба!

Опускаю голову, уставившись опять на рис.

Не обращаю внимание на перешёптывания вокруг, мысленно прощаясь уже с любимой и так нужной мне работой.