Книга В этой жизни я смелая!, страница 62 – Снеталия Морозова

— Спасибо! И вам хорошего вечера, графиня.

Мой муж знаменит, его знают все. Я не хотела быть скованной, на всю нашу семью хватало напряженного графа, Бернара.

— Милый, Софи ложится спать в девять, думаю, нам часа хватит здесь?

Он так на меня посмотрел, будто я ему сейчас подарила мир.

Я не юная девочка, кое-что умею видеть, выглядывая из-за собственного носа, да.

Бернар подал мне локоть, я положила руку мужу на предплечье. Софи держала папу за вторую руку, Фред шел с моей стороны со свободного бока, замыкал – Генри.

Зал дворца гудел, как растревоженный улей, переливался золотом канделябров, звоном хрусталя и шелестом дорогих тканей. Дамы беседовали, кружась в роскоши: алый шёлк, изумрудный бархат, парча, расшитая жемчугом, – они сияли, как драгоценные камни, соперничая друг с другом в яркости и броскости. Их наряды кричали о титулах, волосы переливались целыми водопадами бриллиантов, а декольте соперничали с декольте в открытом споре за внимание королевского двора.

Мы вошли внутрь, и весь шум стал для меня глубиной. Если во всё это погружаться, голова заболит точно, у меня так точно. По периметру стояли столы с закусками и напитками. У столов толпились группы мужчин, выпивая, поглядывая по сторонам, и женщин – пробуя королевские кулинарные изыски и тоже крутя головами по сторонам и шушукаясь.

Генри взял Софи за руку и повел в детскую комнату, он будет с ней. Там дети с нянями, гувернантками играли, ужинали. Король требовал, чтобы его подданые приходили с детьми, он в тайне уже давно мечтал почувствовать преемника и уйти на покой, спокойно уехать в глушь, читать книги и рыбачить.

Мы стояли не в центре, в отличие от большинства дам и мужчин, что звенели украшениями, стреляя глазами по сторонам.

Я чувствовала взгляды, ярко ощущая своё присутствие. К нам подошел Арчи с мужчиной, они, склонив головы, поздоровались.

Мы с Бернаром отзеркалили приветствие синхронно.

— Вы скромно стоите поодаль, спрятавшись у колонны, и от этого ваш образ, Нади, становится толькоострее.

— Арчи, - прошептал Бернар, стиснув зубы.

— Надия, меня зовут Вериамир, приятно познакомиться.

— Здравствуйте, взаимно.

Бернар видел всё, понимая, что это же видят присутствующие на приёме: синий шелк платья Нади впитывал в себя жар свечей, и делал его прохладным, он отталкивал золото и серебро других дам, создавая вокруг его жены словно зону чистоты. Он смотрел на свою юную графиню, отмечая, что её кожа на фоне этой глубокой синевы казалась фарфоровой, почти светящейся изнутри – словно лунный свет, пробивающийся сквозь воду в глубоком омуте. А её глаза, такого же оттенка, что и платье, но с примесью нежно-голубого, смотрели на происходящее с мягкой, чуть печальной улыбкой, как будто она видела не бал, а самую суть человеческих душ. Надия была спокойна и уверенна. И очень красива, даже не так, графу виделась жена – прекрасной феей, богиней.

Там, где другие дамы напоминали графу фейерверк, жена его была созвездием: её красота не атаковала, а окутывала. Она не требовала признания, но в каждой линии её тела – в изгибе шеи, в плавном движении руки, поправляющей локон, в том, как ткань платья собиралась в складки у её бёдер при каждом шаге – читалась такая нежность и доверие к собственному телу, что даже самые заядлые сплетницы замолкали, глядя на неё.