Книга Сердце бандита. Его пленница, страница 64 – Инна Матвеева

Вещи собраны. Два чемодана и одна дорожная сумка, полностью упакованные, стоят в углу моей комнаты. Смотрю на них и чувствую, как всё внутри сжимается.

Семён всё ещё здесь. Я сижу на диване, а он стоит, прислонившись к дверному косяку моей комнаты. И вроде бы я уже должна гораздо естественнее воспринимать его присутствие, учитывая, что во время дальнейшего сбора, после разговора о Ване, мы говорили о разных отвлечённых темах. Даже несколько раз смеялись.

Но всё равно... Семён есть Семён. А сейчас у него ещё и взгляд такой тяжёлый, изучающий.

— Ну что, едем? — неожиданный вопрос.

Ведь Семён предлагал собрать вещи на всякий случай... Впрочем, и я ведь не идиотка и могла сразу понять, что дальше он станет склонять меня в нужную ему сторону.

А ведь мне хочется согласиться. Именно этот порыв так неожиданно пронзает меня сейчас. И ведь не потому, что мне правда будет в напряг теперь оставаться с мамой здесь...

Я скучала по Семёну. Глупо не признать это хотя бы перед собой. А ещё — мне с ним хорошо. И легко, и в то же время приятно волнительно, а ещё я чувствую себя действительно желанной. При этом могу быть сама собой — точнее, с ним я только такая и есть, без всяких масок. И именно такой я ему нравлюсь. Очень...

Чувствую это буквально постоянно с момента, как он это обозначил впервые. Хотя, если уж честно, что-то такое я испытывала и до от него.

А пауза затягивается... Семён тактично не нарушает её, не торопит с ответом. Но с каждой секундой напряжение только растёт.

Киваю, пытаясь придать своему виду как можно больше задумчивости. Как будто я всё это время размышляла, прикидывала за и против.

— Не могу остаться тут с мамой, это она позвала его, — не глядя на Семёна, поясняю, хоть он и не спрашивал.

Да и я ни разу не сбиваю этим накатившее вдруг смущение.

— Это я уже понял, — негромко говорит он, но у меня по спине вдруг горячие мурашки бегут от звука его голоса.

Как будто всё иначе становится после моего кивка... Странное интуитивное ощущение, ведь с виду всё как обычно. Мы примерно так же разговаривали и до.

— Я обрисовала ей ситуацию, и она всё поняла, но... — зачем-то продолжаю эту вообще-то тяжёлую для меня тему.

Семён отталкивается от дверного косяка плечом, делает шаг ко мне. Неспешно, как будто даже осторожно. А потом слегка касается моей талии. Застываю, ощущая это прикосновение так, словно током каким-то мне под кожу пробирается. И ведь Семён не ограничивается только им... Довольно резко разворачивает меня к себе и обнимает. Аж вздрагиваю от неожиданности. Свои руки так и не поднимаю, но не сопротивляюсь, когда Семён обнимает крепче, кутая каким-то особенным теплом.

— Не могу передать, как мне жаль, — шепчет он, наклонившись так, чтобы почти касаться губами макушки.

А я... Я даже не сразу толком понимаю, о чём он. И это после всего пережитого! По-дурацки внимаю его сердцебиению и рукам, не просто обнимающим, но и поглаживающим меня. Почти не дышу. Сбито, едва-едва.

Но быстро, словно ничего такого не происходит, обнимаю Семёна в ответ. И так же поспешно высвобождаюсь из его объятий, почти даже справившись с тем, чтобы не вспоминать, какие они у нас были в первый раз, с поцелуями...

— Ладно, правда лучше ехать, пока я не передумала, — даже умудряюсь почти невозмутимо заговорить.