Книга Дерзкий Vs Мажорка, страница 33 – Инна Матвеева

И подходит для этого только один человек во всём этом долбанном мире.

Слышу, как отворяется дверь гостиничного номера, и сердце начинает отбивать безумный ритм где-то в горле. Поверить не могу, что это реально происходит… И упорные глубокие вдохи-выдохи ни разу не помогают. Никогда ещё не испытывала такого волнения.

Боже… Боже-Боже-Боже!

Поверить не могу, что всё происходящее организовал папа. Вот реально… В голове не укладывается. И как вообще додумался? Ещё и до последнего скрывал!

Но вот передо мной уже вошедший в номер Саша в привычном чёрном, с этим своим шарфом-платком с черепами, такой же взъерошенный и с ярким взглядом, как обычно. Такой у него угрожающий вид… Но глаза лихорадочно горят, заставляя моё сердце пропустить удар. Похоже, папа рассказал всё и Саше… Сюда он шёл не убивать моего несуществующего богатого мудака-ухажёра.

Столкновение наших с Коноваловым взглядов не длится долго, но я всё равно не понимаю, каким чудом умудряюсь выдержать этот зрительный контакт.

Саша ничего не говорит, да и мне не даёт. Просто резко приближается, на что я скорее инстинктивно отступаю, пока не чувствую, как упираюсь голенями о широкую кровать.

На неё и падаю. Ну или меня укладывают… Саша нависает надо мной, держась на одних кулаках. Смотрит почти диким взглядом, из-за чего воздух между нами мгновенно становится электризованным.

Хотела бы я всё-таки знать, что там наговорил Коновалову папа…

И про это ничего сказать не могу, да и не успеваю. Саша меня целует. Сразу, рывком наклоняясь. Напористо, жадно, словно и не приемля какую-либо мою попытку отстраниться. Впрочем, таковой нет… Я не ожидала, но сопротивляться просто не способна. Да и смысл теперь?

Глупо отрицать, что я давно этого хотела. И желание целоваться с ним только нарастает, когда мы уже это делаем. Вот вроде бы знакомый механизм: губы, язык, слегка даже зубы… А с ним по-особенному почему-то. И волнительно, и приятно. Даже не замечаю, как мои руки притягивают Золотова ближе, так, чтобы мы максимально чувствовали друг друга. Тело к телу…

У него стоит. Да и у меня между ног требовательно сладко тянет. Кажется, мы оба понимаем, к чему всё ведёт…

Но при этом не спешим. Язык Саши всё ещё хозяйничает у меня во рту, стремясь побывать, кажется, везде. Я правлюсь под весом мужского крепкого тела, сходя с ума от желания ощутить его сильнее. Вот уж не думала, что смогу такое испытывать… Всегда считала, что какие-либо инстинкты, которых не могу контролировать — ни разу не моя тема.

Но ведь сейчас отступает всё на задний план. Моя неловкость перед Сашей за поступок отца, смущение за наше общее разоблачение, сложность каких-либо наших взаимоотношений… Ничего не имеет значения, кроме его губ на моих губах.

В неожиданный момент он всё-таки отстраняется, снова поднимаясь на кулаках и глядя мне в глаза. Не знаю, что видит в них, но в его буквально-таки полыхает пламя.

— Значит, была готова бросить универ ради меня? — с наслаждением проговаривает, слегка нажимая пальцем мне на нижнюю губу.

А я и ответить ничего не могу, всё ещё не веря, что всё это не сон. И спровоцировано происходящее моим же отцом!

А началось в тот день, когда я пришла выговаривать ему за то, что приставил ко мне Коновалова контролировать. Уж не знаю, в какой момент моих возмущений он понял, что мне Саша небезразличен, где я спалилась, ещё сама в полной мере всё это толком не признавая. Но после этого папа выдвинул мне ультиматум: либо я перехожу в другой универ, либо он сделает всё, чтобы Коновалова оттуда выпереть и сослать как можно дальше. Типа на его будущее пофигу вообще.