Книга Колье примадонны, страница 84 – Наталья Николаевна Александрова

Я, что называется, стреляла наугад, но, судя по его реакции, попала в яблочко.

Яков понурился, посмотрел на меня исподлобья и неохотно проговорил:

— А если я тебе расскажу правду?

— Ну если расскажешь – это останется между нами.

— А тебе можно верить?

— А что тебе остается? Да нет, я обещаю не болтать об этом. Мне это самой ни к чему.

— Ладно… – Яков оглянулся на блондинку, которая терпеливо ожидала в сторонке окончания нашего разговора, и сказал ей: – Алиса, сделай нам кофе!

Мы с Яковом прошли в его отсек ангара, это бы не тот закуток, где он принимал меня в прошлый раз.

Большая часть этого отсека представляла собой рабочий кабинет. На большом столе лежали многочисленные рисунки и наброски, а также образцы тканей и пластмассы.

В дальнем конце отсека была оборудована зона отдыха.

Там стояли удобный диван, два кресла, столик и современная кофемашина, возле которой уже суетилась Алиса.

Мы сели на диван.

Алиса поставила перед нами две чашки с дымящимся эспрессо и деликатно удалилась.

Яков пригубил кофе и начал:

— Вообще-то я не сам придумал «Мелиссу». Я ее нашел в одном магазине, и до того она мне понравилась, что я решил ее повторить. Но никому не сказал, что это копия, все думали, что это моя оригинальная работа. И так она хорошо пошла… В общем, именно с нее, с «Мелиссы», началась моя карьера как художника.

— А куда делась та, первая «Мелисса»?

Яков пригорюнился, опустил глаза. Видно было, что ему не хочется отвечать.

— Ну вы уже сказали «а», говорите «б»! Поздно юлить!

— Я ее сломал. И остатки сжег. Чтобы никто не узнал, что не я ее автор.

— А где вы ее нашли, ту, первую «Мелиссу»?

— Я же сказал – в одном магазине… А в каком – не помню! Столько времени прошло! И все на этом, больше мне сказать нечего, мне работать надо! У меня заказов выше крыши, и все срочные!

Я внимательно посмотрела на Якова и заметила, как при этих словах он отвел глаза и понизил голос.

Явно врет!

Про все врет – и про море заказов, и про то, где взял свой первый манекен.

И уж точно про то, куда он его дел. Потому что я не сомневалась, что тот манекен целехонек и именно он сидит у меня в кладовке, покрываясь пылью.

Но я не собиралась сдаваться.

Придвинувшись к Якову, проговорила строгим голосом:

— Знаете что? Либо вы мне расскажете правду о том манекене, либо я раструблю на весь свет, что вы у кого-то сперли свою первую работу.

— Ну и кто тебе поверит?

Я вспомнила свой недавний разговор с директором салона, где раньше работал Яков, и решила разыграть эту карту.

— Мне, может, и не поверят, но я подключу к этому делу директора салона «Галатея».

Якову мои слова явно не понравились, однако он постарался не показать это и продолжил хорохориться.

— Да он-то тут при чем? Ему до меня нет дела! Мы с ним разошлись как в море корабли!

— А вот тут вы не правы. Он на вас очень рассердился, когда вы его бросили и ушли на вольные хлеба. Затаил на вас обиду. И если ему только намекнуть, что ваша «Мелисса» – вовсе не ваша, что вы ее у кого-то позаимствовали – он об этом на весь свет раструбит! И только не говорите мне, что вы этого не боитесь. Потому что номер-то не зря на том манекене написали, это вроде как ваша подпись.

Яков уныло опустил голову.

— Так что директор «Галатеи» уж постарается, Аглая говорила, что он мужик вредный. И тогда все ваше синтетическое искусство…