Онлайн книга «Колье примадонны»
|
Снова возникла у меня мысль, кто все это сделал. И главное – зачем? Чтобы спрятать ожерелье? Так для чего манекен, положили бы в коробочку или в футляр… Странно все это. Я бережно сняла ожерелье, стараясь не повредить его, и положила в коробку из-под печенья. Закрыла кладовку, придвинула на прежнее место стеллаж и отправилась на поиски Вильгельма Альфредовича. Работал он в торговом центре, неподалеку от моего прежнего дома, где мы жили с мамой и Федором Ивановичем. Торговый центр был на прежнем месте. Я вспомнила, что стеклянная будочка, где сидел Вильгельм Альфредович, находилась на втором этаже, возле эскалатора – но там ее не было. Я расстроилась – хотя этого и следовало ожидать: все же с тех пор, как я была здесь с мамой, прошло слишком много времени. Тут рядом со мной остановилась уборщица. Опершись на швабру, она сочувственно спросила: — Доча, ты чего расстроенная такая? Потеряла что? — Ну, можно сказать, потеряла. Тут раньше часовщик работал, да видно, больше его нет. — Так ты Вилю, что ли, ищешь? — Кого? А, ну да… Вильгельма Альфредовича. — Так ты так бы и сказала. Никуда он не девался, просто будочку его передвинули, пожарный сказал, что здесь не положено. Теперь он в другом краю. Иди по этому коридору до самого конца, а там сверни за угол – там он и будет. Я обрадовалась, поблагодарила уборщицу и отправилась на поиски ювелира. Прошла до конца коридора, свернула за угол – и действительно увидела в тупичке знакомую стеклянную будку. Будка эта напоминала аквариум, и в ней, как сомик в аквариуме, обитал мой старый знакомый. Память меня не обманула. Вильгельм Альфредович был похож на старого трудолюбивого гнома – маленькие живые глазки за круглыми стеклами очков, густая борода с обильной проседью, морщинистое, как печеное яблоко, лицо. Я подошла к будочке и проговорила: — Здравствуйте, Вильгельм Альфредович! Вы меня, конечно, не помните… Гном поднял на меня глаза, прищурился и ответил: — Почему же не помню? Конечно, помню! И вас, и маму вашу. Такая славная женщина… Он пригорюнился и добавил: — Горе, какое горе… И она, и Федор… С полминуты он помолчал, но потом снова заговорил: — Я сочувствую вам… очень сочувствую. Но я думаю, что вы пришли ко мне не за выражением соболезнования. И если я могу вам чем-то помочь – только скажите… — Да, можете. Я хочу показать вам одно ожерелье, может быть, вы скажете, что оно из себя представляет и сколько может стоить. С этими словами я достала коробку из-под печенья, вытряхнула из него ожерелье и положила на прилавок перед ювелиром. Он внимательно посмотрел на него, ничем не выдав своих чувств, затем достал из ящика круглое стеклышко, вставил его в глаз и снова осмотрел ожерелье. Я стояла, молча ожидая приговора. Наконец он вынул стекло, поднял на меня глаза и проговорил уважительно: — Очень, очень хорошая работа! У меня сердце забилось от волнения. — Так это… — Нет, это, конечно, имитация. — Подделка? – переспросила я разочарованно, чувствуя, как рушатся мои мечты и планы. — Не подделка, а имитация или реплика, – поправил меня ювелир. – Очень хорошо выполненная копия. Мастерски выполненная. Многие владельцы дорогих ювелирных изделий заказывали и сейчас заказывают копии своих драгоценностей, чтобы не рисковать подлинником и не портить его. Подлинник хранится в банке или в домашнем сейфе, а имитацию носят. |