Книга Особая война, страница 45 – Сергей Иванович Зверев

— Оно, конечно, так. Это если в целом судить. А если в частности? Служба остается службой. Вот вы, товарищ капитан, когда на заставе служили, вы бы после того, как ваш «дозор» или «секрет» увидел в темноте движение и открыл бы ночью огонь, поутру послали бы группу посмотреть, что там ночью шевелилось и куда ваши бойцы стреляли? Обязательно послали бы. И сами бы с ними отправились! Так ведь?

— Так-то оно так. — Романчук посмотрел на старшину. — Ты, стало быть, думаешь, что фашисты стреляли для острастки, а не потому, что хорошо видели двух человек на льду? Ну, может, ты и прав, Егор Фадеевич. Только нам это сейчас никак не поможет. Заметен человек на льду возле моста даже ночью. Это факт.

— И этот факт, товарищи, — вставил Канунников, — говорит нам о том, что у нас нет другого выхода, как с боем пробиться к мосту, неся с собой взрывчатку, и взорвать его. Или напасть на железнодорожный эшелон во время прохождения его по мосту и тоже взорвать. Ничего другого я предложить не могу, командир.

— В обоих вариантах отряду крышка, — подал голос Сорока, сидевший у окна. Но вдруг он повернул голову, бросил взгляд на улицу и крикнул: — Бурсак бежит! Не стряслось ли чего!

Партизаны схватились за оружие. Романчук и Канунников выбежали на улицу навстречу Семену, но тот только махнул рукой.

— Нет, не немцы! Я просто спешил очень. Ребята, Зоя пропала!

В доме Бурсак буквально рухнул на лавку и с благодарностью посмотрел на кружку воды, которую ему подала Елизавета. Выпив воду и вытерев рот, Семен начал рассказывать о том, как Зоя неожиданно и без всякого предупреждения ушла из дома Попова, пока тот был на работе. Ни слова она не сказала и Люсе. А на следующий день неподалеку слышна была стрельба. Кто и с кем — неизвестно. Лещенко пока остался в городе, чтобы попытаться выяснить все о той перестрелке.

— Мне кажется, что с Зоей беда, — хмуро заявил Канунников. — Не могла она ослушаться и самовольно уйти в город, никого не поставив в известность.

— Так ушла же! — возразил Сорока.

— Она могла выйти по какой-то причине на пару минут, — упрямо продолжил лейтенант. — Увидела что-то на улице, например лицо знакомое. Не собиралась уходить, поэтому и не предупредила никого. Даже Люсю. Но что-то случилось.

— Если она попала в руки гестапо, то немцы знают уже о наших планах, — проворчал Сорока.

Партизаны обернулись и с негодованием посмотрели на особиста, но никто так и не произнес ни слова. Каждый понимал, что фашисты умеют развязывать языки, они не будут ограничивать себя морально-этическими терзаниями по поводу методов допросов. И теперь предстоит принимать важное решение. Но каждый понимал и другое: приказ командования должен быть выполнен в срок. Несмотря ни на что. Но одно дело с головой бросаться в смертельную схватку и все же взорвать мост, а другое дело — знать, что враг стягивает вокруг тебя кольцо.

— Нужно менять базу, — после недолгого молчания сказал Романчук, и все посмотрели на командира.

Да, Зоя могла не выдержать пыток и выдать место базирования отряда. Тогда приказ командования точно останется невыполненным. Петр Васильевич понял взгляды товарищей и горячо произнес, переходя чуть ли не на крик:

— Черт, я не думаю о том, что Зоя выдаст нас, это место! Вот. — он ткнул пальцем в сторону Сороки. — Олег еле выбрался из переделки, потому что немцы рыщут вокруг леса, вокруг тех мест, где мы можем принимать самолеты. Они помнят о первом нашем самолете, который выскользнул из их лап, они знают о посадке транспортника с грузом для нас. Они устраивают засады на опушках, пытаясь перехватить наших разведчиков, и пытаются вычислить наши маршруты передвижения. И то, что дома лесника нет на карте, не значит, что они не думали об этом месте и не попытаются устроить облаву. Уж что они точно знают — что нас не очень много. И они знают, что мы бываем в городе.