Книга «Орлы Наполеона», страница 48 – Александр Домовец

Час от часу не легче… Какого чёрта понадобилось этому бездарю во французской глуши, да ещё под боком у Сергея? Да ещё в одно время с ним?

Сергей откашлялся.

— Ну, приехал и приехал. Поселился и поселился, — недовольно сказал он. — Мне до этого дела нет.

Мартен откинулся на спинку стула и загадочно посмотрел на Белозёрова.

— Возможно, вам будет интересно знать, — сказал медленно, — что сегодня ни свет ни заря ко мне прискакал мэр Сен-Робера. Знаете, что он мне рассказал?

— Ни малейшего представления…

— А рассказал он, что сегодня ранним утром мсье Звездилоф был найден мёртвым. Судя по рассказу, убит.

С мерзким лязгом открылось дверное окошко, через которое узнику подавали в камеру завтраки, обеды и ужины. В проёме замаячили маленькие глазки и большой нос с красными прожилками.

— Чего тебе, Грантен? — лениво спросил узник, лежавший на тюремной койке с книгой в руках.

— Священник, стало быть, к вам пришёл. Душеспасительно побеседовать, — прохрипел надзиратель.

Узник оторвался от книги.

— Священник? Какой там, к дьяволу, священник? Я его не звал.

— Сам пришёл, стало быть. Так что, впускать?

Узник со вздохом пожал плечами и, отложив книгу, сел на койке.

— Впускай, стало быть, — передразнил надзирателя. — Что ж патеру^[24] в коридоре томиться…

Железная дверь шумно распахнулась. В камеру неторопливо зашёл осанистый пожилой человек в чёрной сутане и в чёрной же круглой шляпе, с небольшим деревянным крестом на груди. Обернувшись к Грантену, топтавшемуся на пороге, священник тихо сказал:

— Благодарю тебя, сын мой. Ступай, оставь нас одних.

С неловким поклоном надзиратель отступил в коридор.

— Вы, стало быть, стучите, если что, — проворчал он, закрывая дверь.

— Не премину, сын мой, не премину…

Из уважения к сану и возрасту святого отца узник поднялся. Некоторое время они молча изучали друг друга взглядами.

У служителя церкви было спокойное невыразительное лицо. Такие заурядные физиономии, обделённые своеобразием и яркостью черт, забываешь после общения сразу и бесповоротно. А вот узник, — о, узник был из тех, кого, увидев однажды, уже не забудешь.

Высокий рост, широкие плечи и узкая талия. Лицо с аристократически тонкими чертами. Изящный нос с горбинкой и решительная челюсть, украшенная остроконечной бородкой вкупе с браво закрученными усами. Тридцать восемь лет от роду, не мальчик, и многое уже за плечами, но выглядит моложе. Возможно, из-за энергичного блеска больших карих глаз…

Первым молчание прервал узник.

— Добрый день, святой отец! Спасибо, что навестили…

— Не благодарите, сын мой, — перебил священник. — Я лишь выполняю свой долг.

— Однако тут какая-то ошибка! Я в душеспасительной беседе не нуждаюсь и вас не приглашал. Видимо, в канцелярии крепости что-то напутали…

Священник ласково улыбнулся.

— Никто ничего не напутал, — негромко сказал он. — Я сам решил вас навестить. По собственной воле.

— Странно… И в чём причина такой любезности?

— Исключительно в желании увидеть вас… ваше высочество.

Узник высоко поднял брови.

— Вот как? Вы знаете, кто я? — спросил он, выдержав паузу.

— Конечно, — кротко ответил патер. — Я имею счастье беседовать с сыном голландского короля и племянником императора французов Шарлем Луи Наполеоном Бонапартом.