Онлайн книга ««Орлы Наполеона»»
|
— О чём задумались, Сергей Васильевич? — поинтересовался Фалалеев, выглядывая из окна экипажа. Энергичный Семён Давыдович уже проследил, чтобы кучер уложил багаж путешественников, и теперь, томясь нетерпением, торопил спутников. — Да так, ничего особенного, — рассеянно откликнулся Сергей. Не объяснять же Фалалееву, что вдруг представил он поле битвы, на котором русские кавалеристы столкнулись в безжалостной сече с наполеоновскими полками. И он, Белозёров, на вороном коне, с саблей наголо, сшибается с французским драгуном в ярко-красном доломане и яростно рубит его в капусту! А йогом мчится дальше, в самую гущу сражения, увлекая за собой отважных товарищей-гусар… Почему-то в последнее время всё чаще вспоминалась военная юность. Вспоминалось Николаевское училище, родной Киевский гусарский полк вспоминался. О несбывшейся офицерской карьере Сергей не жалел, но мысли о давней службе приходили светлые, и были они подёрнуты печалью. Жизнь в разгаре, главное (хочется верить!) впереди, но многое уже и не повторится. Раньше он об этом как-то не задумывался, безоглядно шёл вперёд, а теперь душа нет-нет да и загрустит по ушедшему безвозвратно. Стареет, что ли?.. Но, впрочем, невесёлые размышления вскоре сменились более приятными. За окном экипажа проплывали аккуратные пшеничные поля, в конце апреля уже тронутые озимой зеленью. Кучер посвистывал и время от времени щёлкал кнутом, но больше для порядка — гнедые и так шли уверенной ровной рысью. Покачиваясь на мягких каретных подушках, Сергей с удовольствием предвкушал будущую работу. Напишет древний полуразрушенный замок на воде и деревушку напишет — уютную, с мощёными улочками, с красивыми домами, не соломой крытыми. Рассказывали ему, что французские сёла на русские совсем не похожи. Живут здесь богаче и чище. Европа… Ехали с остановками часов пять, и наконец вечером вдалеке завиднелась огни коммуны Сен-При-Ла-Рош. Последняя верста пролетела быстро. Придерживая лошадей, кучер аккуратно въехал в деревню. Уже стемнело, и путь в гостиницу пролегал по узкой улочке, между светляками домашних окон. Насколько Сергей рассмотрел в прохладных сумерках, дома здесь были серокаменные, под шапками из буро-коричневой черепицы. На пороге гостиницы "Галльский петух" их встретили немолодые мужчина с женщиной, — надо полагать, хозяин с хозяйкой. Марешаль, первым выскочивший из экипажа, обменялся с ними несколькими фразами. — Приветствуют и спрашивают, как доехали, — пояснил он. — Я сказал, что всё хорошо. Дюжий слуга, стуча сабо[17], вместе с кучером отнёс чемоданы и саквояжи путников в гостиницу. "Галльский петух" был длинным двухэтажным зданием с выбеленным фасадом и аляповато исполненной вывеской, запечатлевшей боевую птицу. Первый этаж занимал трактир, словно сошедший со страниц "Трёх мушкетёров". Стены были увешаны начищенными до блеска сковородками, связками лука и пучками пряно пахнущих трав. В глубине обеденного зала горел большой камин. Из настежь распахнутой кухонной двери доносились ароматы жареного мяса, овощей и каких-то приправ. Сергей с любопытством осмотрелся. За грубо сколоченными столами без скатертей сидели десятка полтора селян в коротких куртках поверх рубах и длинных узких штанах, громко разговаривали, пили вино из деревянных кружек и хлебали варево из глубоких глиняных мисок. У многих были трубки, и дымили они беспощадно, до сизого тумана под низким потолком обеденного зала. Грубые лица и натруженные руки — точно такие же, как у русских землепашцев… Крестьянское дело одинаково тяжело повсюду. |