Онлайн книга «Месть Альбиона»
|
— Сдавайся, Калюжный! — рявкнул Сергей, сплюнув кровь с разбитых губ. — Здесь через минуту будет целая команда. Деваться тебе всё равно некуда. — Да неужто? — издевательски откликнулся Арсений. — Пока твоя команда подойдёт, я тебя три раза кончить успею. А сам исчезну. Он небрежно, как мешок с мукой, отпихнул ногой тело Антонова, лежавшего в беспамятстве. Лицо его светилось противоестественной радостью, словно убить художника было заветной мечтой всей жизни, и мечта эта вот-вот сбудется. Похоже, не зря Сергей с Ефимовым, обсуждая убийство Творожкова, пришли к выводу, что убийца — отъявленный психопат, садист… Ну, стало быть, и церемониться нельзя. И надо во что бы то ни стало лишить Калюжного инициативы. Белозёров ринулся на Арсения. Отбив правой рукой резкий удар в челюсть, Сергей левой вцепился в горло врага. Прижал к обшивке. Схватив за шевелюру, яростно ударил черноволосую голову с густой проседью о стену, — раз-другой… Лишённый возможности размахнуться, Арсений отчаянно лягался (хорошо хоть, что ноги босые), пытался пырнуть Сергея пальцами в глаза. В ответ получил головой в лицо и, ошеломлённый, на секунду сник. Арсений вдруг понял, что очутился в руках врага более сильного, чем сам. Обстоятельство непривычное, мерзкое, а сейчас и смертельно опасное. Нанося и получая в ответ удары, он всем существом чуял, что время уходит, — минута за минутой, секунда за секундой. Он вовсе не сдавался, нет, просто ненавистный Белозёров прижал так, что рёбра трещат. Да ещё врезал лбом в нос, вызвав короткий провал в сознании. Однако подстёгиваемый отчаянием Арсений тут же встрепенулся и сильно ударил Сергея коленом в пах. Дикая боль пробила тело навылет. Каждый нерв, каждую клетку. Кто получал такие удары, — знает… Но градус бешенства, овладевший Сергеем, был сейчас выше боли. Мучительно вскрикнув и скорчившись, он всё же отчаянным рывком свалил Арсения на пол. Рухнул сверху, придавив всем телом. И душил врага, не чувствуя даже, как тот кулаками молотит его по лицу. А когда полузадушенный Арсений ухитрился сунуть палец Сергею между губ и начал рвать рот, вцепился зубами в руку так, что народоволец страшно засипел (кричать уже не мог). Перестал сопротивляться… Разжав ладони, Сергей кое-как сел. Тупо огляделся. Калюжный лежал на спине, раскинув руки, и признаков жизни не подавал. На горле убийцы вспухли багровые следы. «Задушил, кажется», — безучастно подумал Сергей. Раскаяния или жалости не было, да и с какой стати? Окажись у Калюжного ещё один нож, кроме потраченного на Малеева, исход схватки, скорее всего, оказался бы иным. А теперь одним сумасшедшим революционером стало меньше, — и хрен с ним… Разве что по-хорошему надо было бы взять живым, чтобы вытрясти подробности о работе на Фитча. А потом судить и отправить на эшафот… Но тут уж как вышло, так и вышло. С трудом встал, — ох, с каким трудом… Тело стонало от боли и требовало покоя. И вроде бы, если с убийцей покончено, можно вызвать помощь, а потом расслабиться. Лечь, обложившись примочками. Не думать, что всего несколько минут назад был на волосок от смерти… Но! О какой опасности кораблю успел сказать Малеев перед гибелью? И почему Калюжный, едва успев убрать офицера, кинулся в каюту, начал копаться в рундуке? |