Онлайн книга «Полонез»
|
Но Костина уже не вернёшь, царство ему небесное… Поднявшись, Паскевич подошёл к большой карте Европы, висевшей на стене. — Господа, вчера я получил письмо от графа Бенкендорфа, — сказал отрывисто, заложив руки за спину. — Александр Христофорович сообщает о подготовке нового восстания в Царстве Польском. Сведения получены по линии зарубежного политического сыска. — Восстание? — переспросил Ерофеев хмурясь. Корсуков ограничился настороженным вопросительным взглядом. — Да, Владимир Павлович, именно восстание. Готовит его парижский эмигрантский центр при поддержке Англии. Планируется, что начнётся оно примерно в середине марта, с вторжения партизанских групп в наши пределы со стороны Галиции и Пруссии. — Паскевич рукой указал на карте приграничные территории, упомянутые в письме Бенкендорфа. — Воевать будут польские эмигранты, которых сейчас полным ходом вербуют в Париже. И не только они… — Пауза. — А дальше, по мысли организаторов, запылает всё Царство… Агнешка уже дважды намекала, что неплохо бы ей перебраться ко мне для совместного проживания. И оба раза я делал вид, что намёков не понимаю. Делить с женщиной постель одно, квартиру — совсем другое. Девушка очень мила и заботлива, но пуд соли мы с ней пока не съели. Не будем торопить события. Не говорю уже о том, что мой образ жизни и род занятий к свиванию семейного гнёздышка не располагают. Во всём прочем наша обоюдная месть Зыху-Цешковскому и Беате идёт своим чередом и не лишена приятности. Раз в два-три дня Агнешка приходит ко мне вечером и остаётся до утра. При этом она приносит провизию (деньги, разумеется, даю я), готовит ужин (это у неё хорошо получается) и перед тем, как лечь в постель, истово молится (мне остаётся лишь терпеливо ждать). Зато потом, после молитвы… Засыпаем мы далеко за полночь, усталые и довольные друг другом. На сон грядущий обмениваемся несколькими репликами. — Не очень-то у моего бывшего с твоей бывшей семейная жизнь складывается, — говорит как-то Агнешка, пристраивая черноволосую голову на сильное мужское плечо (моё, стало быть), и в голосе её звучит нескрываемое злорадство. — Ты о чём? — бормочу, наполовину уже заснувший. — Да всё о том же! Пани Беата ходит, как в воду опущенная. А Цешковский второго дня ко мне клинья подбивал. Давай, мол, возобновим отношения. Соскучился по твоей ласке и всё такое. — А ты ему что? — А я ему — шиш! Ты уже человек женатый. Ласку с жены получишь… — А он? — Рукой махнул. С тобой, мол, никто не сравнится. Вот и женился бы тогда на мне, говорю. А теперь я уже при кавалере. Его аж перекосило. В общем, поговорили… Сон улетучивается. Даже в темноте спальни чувствую, с каким победным видом Агнешка мне всё это рассказывает. Остаётся понять, зачем. Возможно, хочет показать, как по ней сохнет бывший любовник, и тем самым набить цену в моих глазах. А может, просто рассчитывает вызвать ревность? Ну, если так, то напрасно. Не то чтобы мне совсем неведомо это чувство, однако ревновать Агнешку я не готов, — по крайней мере, теперь. Я пока не знаю даже, как к ней относиться. Вполне возможно, что в жизни моей (и в постели) она появилась не случайно. Желание отомстить понятно и, в общем, объяснимо. Однако не исключаю, что пришла она ко мне отнюдь не по своей воле — по поручению Зыха. Почему бы и нет? Подложить свою любовницу тому, кто вызывает его повышенный интерес, этому мерзавцу ничего не стоит. Пусть присмотрит и, возможно, почерпнёт какие-то полезные сведения… А интерес человека-совы к своей скромной персоне я кожей чувствую. И вряд ли дело тут в соперничестве за сердце пани Беаты. |