Онлайн книга «Полонез»
|
— В сущности, пан Войцех, сегодня вы сделали большое дело, — говорю утомлённо. — Какое? — настороженно спрашивает тот. — Запротоколировали факт британской работы с одним из наиболее радикальных лидеров эмиграции… И тут уже не важно, кем является человек, курсирующий между посольством и Лелевелем, размышляю я. Скорее всего, какой-нибудь помощник посла, связанный с английской секретной службой. Главное, что неафишируемая работа идёт и предполагает она, первым делом, финансирование Комитета. (Хорошая пещера Лейхтвейса у нашего председателя, дай бог каждому.) Но это только первым делом. Далее неминуемо начинается процедура, описанная так: кто платит, тот и музыку заказывает. А музыку англичане предпочитают исключительно воинственную… Теперь кое-что проясняется. Например, резкий поворот Лелевеля от переговоров с князем Чарторыйским к подготовке восстания. Заявление, что деньги на вооружённое выступление найдутся. Внезапно появившийся полковник Заливский с планом этого самого выступления… Всё происходит в одночасье. И всё происходит сразу после встречи Лелевеля с английским связным. Ощущение, что наш председатель получил некие инструкции и начал энергично их выполнять. И если так, то восстание в Царстве Польском, о котором вдохновенно грезят эмигранты, из туманной мечты становится делом вполне реальным. Исконный польский гонор и кураж вкупе с английской поддержкой, — это, знаете ли, фундамент для самых решительных действий. Теперь отчего же не побороться за свободу Речи Посполитой до последнего поляка… — Что вы об этом думаете? — спрашивает Каминский. — Ничего хорошего, — говорю откровенно. — Почему? — Эх, пан Войцех… Банальность, конечно, однако за святые идеалы надо бороться чистыми руками. А руки нашего председателя, как мы выяснили, по локоть в английском золоте. Гений освободительной борьбы, всеми уважаемый Лелевель оказался британской содержанкой. Чему тут радоваться? — Да… — неуверенно тянет Каминский. — Хотя постойте! Ну и что? А если наши с англичанами цели совпадают? — Обязательно, — соглашаюсь я. — И мы, и они хотим воткнуть России нож в спину. Только англичане воюют деньгами, а поляки кровью. Вот и вся разница. Угадайте, кому это выгодно и кто в этой комбинации хозяин, а кто наёмник. Одним глотком допиваю коньяк и тут же наливаю ещё. Каминский следует моему примеру. Потом говорит с внезапно прорвавшейся тоской: — Я вот в последнее время иногда думаю… Ну, чего нам не хватало? До тридцатого года в Польше было своё правительство, свой сейм. В России парламента нет, а у нас был. Своя армия, своя казна. Крестьяне понемногу становились на ноги, заводы открывались, фабрики. Торговля налаживалась. Да, — под протекторатом России! Но ведь жили мирно, спокойно. Только недолго… — А Польша мирно и спокойно долго жить не может, — говорю со вздохом. — Да почему же? — почти кричит Каминский. — Потому что она — Польша… «А это диагноз», — хочу закончить, но, глядя на бледное, расстроенное лицо своего товарища, оставляю финальную часть фразы при себе. С минуту молчим. Потом, крякнув и махнув рукой, Каминский спрашивает: — И что мы теперь с этим будем делать? — Вы имеете в виду полученные сведения о контактах Лелевеля с англичанами? — уточняю я. — Да, конечно. |