Книга Полонез, страница 11 – Александр Домовец

При словах «без протокола» человек отчего-то улыбается краешком губ.

— Сильные у вас руки, — замечает он, потирая лицо, слегка пострадавшее от соприкосновения со стеной.

— Я и бегаю быстро, — откликаюсь я и опускаю оружие. — Хвастаюсь на тот случай, коли вы решите от меня сбежать… Не надо. Давайте по-честному.

Незнакомец кивает и застёгивает пальто. Надев своё, с трудом пристраиваю «Ле Паж» во внутренний карман, — громоздкая вещь, увесистая.

Покидаем особняк (на прощание киваю Мацею, дремлющему в сторожке) и неторопливо направляемся к Вандомской площади, где среди прочих заведений есть кафе «Звезда Парижа». Приятное место, и кофе варить умеют.

Идём по тротуару, то и дело прижимаясь к стенам домов, чтобы не получить порцию грязи от проезжающих мимо карет и омнибусов. Что поделаешь! Весь день шёл дождь, превративший и без того замусоренную мостовую в настоящую клоаку. А что такое клоака, объяснять парижанам, включая недавних, вроде меня, излишне. Грязь и вонь французской столицы, увы, есть факт непреложный. И каким-то неестественным образом этот факт уживается с очарованием знаменитых магазинов модной одежды, парфюмерии, ювелирных украшений…

В кафе вечером людно, однако довольно тихо. Публика чистая, степенная, пьют умеренно, стало быть, и на крик не срываются. Заняв крохотный столик у окна, мы садимся, причём мой визави пальто снимает, а я своё лишь расстёгиваю. Не хватает, чтобы «Ле Паж» на глазах у публики вывалился из кармана.

— Слушаю вас внимательно, — говорю незнакомцу после того, как официант принимает заказ на кофе и коньяк.

— Да, конечно… Только не знаю, с чего начать.

— Начните с простого, — советую я. — Например, назовите имя.

— Войцех меня зовут. Войцех Каминский.

— Чем занимаетесь, пан Каминский?

— Двадцать лет прослужил следователем Миньской поветской прокуратуры в Мазовецком воеводстве, а недавно вышел в отставку.

Внимательно смотрю на него.

— Миньская поветская прокуратура, — повторяю задумчиво. — Солидно… А почему вышли? Возраст у вас ещё вполне служивый. С начальством не поладили?

— Напротив. Начальство против отставки возражало.

— Здоровье не в порядке?

— Да нет, грех жаловаться.

— Ну, тогда ваше здоровье. Его много не бывает. — Поднимаю рюмку с коньяком, отхлёбываю. — Значит, семейные обстоятельства?

— Какие там обстоятельства. Я человек одинокий.

Я развожу руками.

— Сдаюсь! Ну, не томите. Выкладывайте уже, почему бросили службу и уехали в Париж. Неужели решили послужить святому делу освобождения Польши от русского гнёта?

Каминский пожимает плечами.

— В каком-то смысле да, хотя и не всё так однозначно. Не знаю, поймёте ли…

Машинально попивая кофе, он принимается рассказывать свою историю. Если отвлечься от деталей, суть её такова.

Весной нынешнего года Каминский расследовал двойное убийство в городишке Калушин. Погибли русский чиновник из канцелярии наместника и его невеста, местная девушка-полька. Их лишили жизни с изощрённой, можно сказать, дикой жестокостью…

Бывший следователь скупо делится подробностями преступления. Видно, что ему тяжело вспоминать картину, которую пять месяцев назад увидел в заброшенном доме на краю Калушина. А мне тяжело слушать. Ах, как тяжело… Но я слушаю, уставившись взглядом в чашку, чтобы скрыть нахлынувшее волнение.