Книга Кукловод, страница 11 – Александр Домовец

— Ну и день! – сказал Дмитрий, падая в кресло. – Такому пиру сам Жигимонт позавидовал бы. Одних музыкантов чуть ли не сотня… Между прочим, супруга моя уже в опочивальне, ждёт. Самое интересное впереди!

Он засмеялся. От него сильно пахло вином. Никита стоял в почтительной позе со склонённой головой, и, превозмогая сердцебиение, мучительно ждал, когда царь перейдёт к делу.

— Сядь! – велел Дмитрий заплетающимся языком. – В ногах правды нет. Хотя… где она есть, правда-то? Вот я, к примеру, законный царь и великий князь всея Руси… неважно, чей я сын… я, между прочим, коронован Мономаховым венцом… И что? Завтра на рассвете меня будут свергать. О Русь! Нету в тебе ни порядка, ни покоя… И не надо! – почему-то добавил он, снова засмеявшись. – Ну, пора и о деле.

Он сжал виски, на миг замер, потом сильно провёл руками по лицу, и Никита ошалел: на него смотрел бодрый, свежий, совершенно трезвый человек.

— Ты подумал ещё раз? – негромко спросил Дмитрий.

— Да, государь.

— Решение своё не изменишь?

— Нет, государь.

— Согласен идти со мной, куда я скажу? Далеко идти? Очень долго?

— Да, государь.

— Хорошо же!.. Сиди спокойно, не двигайся.

Дмитрий стал напротив Никиты и впился взглядом в его глаза. При этом он делал возле его лица странные жесты руками. Вскоре Никита почувствовал истому, по телу разлилось тепло, потянуло в сон. „Что это со мной?“ – вяло подумал Никита. Сил удивляться не было. Неожиданно вместо Дмитрия возник давешний страшный старец, повеяло холодом и каким-то неприятным затхлым духом. Но даже испугаться Никита уже не мог. „Всё-таки нечисть“, – равнодушно решил он, прежде чем впасть в забытье…

Когда он проснулся, царь, как ни в чём не бывало, сидел за столом с кубком вина в руке. Судя по тому, что свечи почти не оплыли, спал Никита недолго.

— Как себя чувствуешь? – спросил Дмитрий.

— Хорошо, государь, – ответил Никита, хотя в голове сильно гудело и отчего-то пробивал озноб.

— Тогда слушай меня внимательно и запоминай…

Дмитрий начал расхаживать по кабинету, размеренно, объясняя Никите, что ему делать.

— Перво-наперво, ночуй сегодня где угодно, но только не в Кремле. Завтра поутру грянет. Васька Шуйский втихаря успел уже моим именем распорядиться, чтобы распустили половину немцев-алебардщиков из охраны. Резня будет страшная, можешь не уцелеть.

Где ты завтра окажешься, решай сам. Главное – ни во что не вмешивайся. Даже если меня на твоих глазах в капусту будут рубить, сцепи зубы и смейся. Это буду не я. Я в это время буду в другом месте. Понимаешь?

— Не понимаю, – сказал Никита.

— Не важно, потом поймёшь… Из города не уходи, завтра я тебя сам найду. Как – это моя забота. К тебе подойдёт и окликнет человек, ты его никогда не видел, но это буду я. Я, только в другом обличии. Удивляться ты не должен, привыкай.

— Как скажешь, государь, – откликнулся Никита и, подумав, решил уточнить: – Значит, у тебя всё будет иное – и лицо, и тело?

— Да.

— А как же я тогда тебя узнаю?

Дмитрий одобрительно кивнул.

— Справедливо! Но это нетрудно. Я скажу тебе о таком, что знаем только мы оба. И ты не ошибёшься. А потом, когда встретимся, мы уйдём из Москвы.

Дмитрий внимательно посмотрел на Никиту, взял его лицо в свои руки, оттянул веки и заглянул в зрачки.

— Всё хорошо, – сказал он, отпуская Никиту. – Ну, пора. Ты всё понял? Всё запомнил?