Книга Тени над «русским Чикаго», страница 85 – Александр Домовец

Репин уставился на меня с неприязненным недоумением.

— А что это вы, господин Рязанцев, тут командуете? – скрипуче поинтересовался он, садясь и вытирая лицо и шею скомканным носовым платком. – Николай Трифонович! С каких пор у тебя в полиции журналист распоряжается, а? Или у них в столице так принято?

Подшибякин коротко взглянул на меня. Я знал, что ответить Репину. Приходилось открыть карты.

— Прежде всего, Александр Васильевич, журналистом я представился в силу служебной необходимости, – сказал я. – На самом деле я офицер контрразведки и прибыл в Царицын со специальным поручением. Мои полномочия может подтвердить Николай Трифонович. – Репин удивлённо вытаращился. – Что касается вашего Прошки, то его убил я.

Репин подскочил, словно ненароком сел на раскалённую плиту.

— Вы?! – громыхнул он. – Да вы с ума сошли! Как вы?..

Я показал сжатый кулак.

— Вот этой самой рукой, – сказал твёрдо. – И, поверьте, другого выхода не было. Прошка меня едва не задушил.

С этими словами я показал ещё заметные синяки на горле.

— Капитан Рязанцев действовал в порядке и пределах вынужденной самообороны, – пояснил Подшибякин официальным тоном, словно запротоколировал.

Репин схватился за голову.

— Он что, рехнулся? – спросил сдавленно. – Зачем ему надо было вас убивать?!

— Это тема отдельного и немаленького разговора, – сказал я спокойно. – Боюсь, ваша семья и, главным образом, Юлия Васильевна оказались в центре гнусной интриги. А Прошка в этой интриге играл важную роль.

— Быть этого не может! – закричал Репин. – Он у меня вернее пса был, с руки ел…

— Я всё поясню! Для этого предлагаю следующее. Сегодня вечером, часов, допустим, в семь, мы с Николаем Трифоновичем к вам приедем. Прошу быть вас, Василия Васильевича и непременно Юлию Васильевну. Побеседуем и уточним важные обстоятельства.

Репин машинально пригладил взлохмаченные волосы.

— Ну, не знаю… – сказал он с сомнением в голосе.

— Поверьте, это в ваших интересах, – произнёс я непреклонно. – Разговор будет неофициальный и дальше названного узкого круга не уйдёт.

— Хорошо, приходите, – буркнул Репин. Повернувшись к Подшибякину, добавил: – Я тут, может, лишнего наговорил… Так ты, Николай Трифонович, зла не держи. Если нужда какая, обращайся – для полиции не жалко!

Купец протянул руку. Подшибякин её пожал.

— И вы, Александр Васильевич, не обижайтесь, если что не так, – сказал он мирно. – А с нуждой обращусь, не сомневайтесь…

Он вышел проводить купца. Пользуясь паузой, Алексей сказал почтительно:

— Эк вы Репина-то осадили, Герман Валерьянович. Давно его знаете?

— Сашку-то? В гимназии вместе учились. Он, правда, на два года младше. Одно время даже дружили. Я ему, случалось, по старшинству ума-разума вставлял… Потом, правда, разбежались. Я в следователи пошёл, а он в миллионщики. Лучше бы наоборот… – ухмыльнулся Соколов невесело.

Вернувшись, Подшибякин с порога осведомился:

— О чём с купцами беседовать будем, Виктор Петрович?

— Главным образом с купчихой, Николай Трифонович. Пока Репин нас не прервал, я начал говорить, что одна персона у меня на подозрении.

— Помню, и что?

— Вот сегодня вечером в разговоре и выясним, насколько я в своих подозрениях прав. Пора нам расставлять точки над «i». Хотя бы частично.

О том, что очень хочу увидеть Юлию, я, разумеется, промолчал.