Онлайн книга «Тени над «русским Чикаго»»
|
С этими словами что-то сунул в руку парню. Тот мигом посерьёзнел. — Силантий Иванович сейчас отъехали по делам, но скоро будут. Присядьте пока, обождите. Усадил нас за свободный стол у окна, предварительно вытерев его полотенцем, болтавшимся через руку. Принёс чаю с баранками. Чай на удивление оказался пристойным. Не иначе, расстарались специально для нас – и одеты чисто, и с делом к пахану приехали. Ну, ждать так ждать. Прихлёбывали чай, грызли баранки, приглядывались к обстановке. Обстановка в лице пивших и закусывавших босяков приглядывалась к нам. Уж очень мы своим приличным видом выделялись. Между тем, за одним из соседних столов разворачивалась душераздирающая сцена. — Митрий, друг! – воззвал к половому босяк в живописных обносках. – Принеси водочки, а? Душа после вчерашнего горит! — Заплатишь – принесу, – ответил половой равнодушно. — А ты в долг принеси! — Так ты уже неделю в долг пьёшь. Кредит закончился! — Митрий! Ну что ты за человек такой! Схожу завтра на дело и всё отдам! — Вот и хорошо, вот и сходи, а то уже который день в заведении штаны просиживаешь, – одобрил половой. – Вернёшься, долг отдашь и тогда хоть залейся! А пока нету больше кредиту! Мордоворот из-за стойки добавил: — Нет денег – сиди дома, пьянчуга. Хотя какой у тебя дом… Оборванец принялся клянчить деньги у сидевших рядом босяков. Те отрицательно качали головами и убирали свои бутылки подальше. Наверно, им тоже задолжал. Тогда страдалец обратил красные от беспробудного пьянства глаза в нашу сторону. Выбрался из-за стола и приблизился неуверенной походкой. — Господа хорошие, помогите целковым али хоть полтинничком! – воскликнул хрипло со слезой в голосе. – Не дайте рабочему человеку с похмелюги окочуриться! На косушку[13] только и прошу! Подшибякин окинул просителя критическим взглядом. — Ты, парень, на рабочего похож примерно, как на китайского богдыхана, – заметил он лениво. – У меня лишних нет. Ступай себе! Некоторое время босяк тупо соображал, что к чему. Потом до него дошло, что здесь не подают. И стало ему от этого обидно до невозможности, аж побагровел. — Ах ты, паскуда гладко бритая! – взревел он в порыве тоскливой ярости. – Все слышали, мужики? Он меня китаёзой обозвал! Узкоглазым, стало быть! Держите меня семеро! С этими словами босяк одной рукой вознамерился опрокинуть наш стол, а другую сунул в карман штанов. Возможно, хотел достать нож. Подшибякин досадливо вздохнул. Жестом предложил мне оставаться на месте. Привстав, опустил тяжёлый кулак на кудлатую голову дебошира. Проводил взглядом падающее тело. В кабаке стало тихо. С пола, где слабо ворочался пострадавший, донеслось тихое: «Ой, б…!» Подшибякин как ни в чём не бывало подлил себе горячего чаю. Я буквально кожей почувствовал, сколько недобрых взглядов скрестилось на нас, и мимолётно восхитился спокойствием полицмейстера. Из-за соседнего стола медленно поднялся детина – косая сажень в плечах. — Эй, ты, чувырла! – сказал громко. – У нас так не принято! Пришёл незнамо кто, незнамо откуда и давай кулаками махать! Ты кто такой вообще? Какой масти? А ну, обзовись! Возглас «Наших бьют!» ещё не прозвучал, но уже подразумевался. — Мою масть тебе лучше не знать, – сообщил Подшибякин с ледяной улыбкой. – А то, не дай бог, приснится. |