Книга Тени над «русским Чикаго», страница 143 – Александр Домовец

Появился в Царицыне и Нойман, ставший фактически заместителем Соколова. Отличный конспиратор и боевик, он ещё несколько месяцев назад прибился в Воронеже к старцу-вещуну Макарию в качестве слуги и доверенного лица под именем Родьки. Прикрытие было практически идеальное. Теперь, когда возникла необходимость, Родька убедил старца направиться из Воронежа в Царицын: мол, южный климат и богатый выбор фруктов-овощей будут полезны для больного желудка Макария. А желающие получить высшие откровения найдутся с избытком и в волжском городе.

Ещё одного агента-профессионала по фамилии Грау в Царицын внедрили под видом официанта в ресторане «Столичных номеров». Таким образом, в распоряжение Соколова поступили четыре профессиональных разведчика. И если Воронина нашёл и завербовал он сам, то Краузе и Вебера привлёк Нойман, а Бабушкина и Маркина – Капустина. На Маркина указал Соколов, хорошо помнивший экс-дознавателя, ценивший его ум и цепкость, знавший слабое место – жадность.

Работу резидентуры подкреплял Майер. Вместе со своими швейными машинами он доставлял в Царицын и в Сарепту деньги, оружие и – главное – химический компонент «К», удваивавший мощь взрывчатки, которую в подвале своего дома готовил аптекарь Краузе.

Всё шло своим чередом. Сеть работала системно и аккуратно. Нобелевский городок неуклонно фаршировался взрывчаткой. Страхуясь, немецкая разведка для отвода глаз направила в Санкт-Петербург российскому резиденту специальное сообщение. В нём требовалось, чтобы резидент обратил особое внимание на возведение артиллерийского завода в Царицыне – вплоть до подготовки диверсии и срыва строительства. Штука в том, что сообщение было отправлено по каналу, который, по сведениям немцев, заведомо контролировался русской контрразведкой!..

Между тем дело семимильными шагами шло к общеевропейскому армагеддону. Задача, поставленная Соколову, была однозначной: осуществить взрыв нефтяного городка в день, когда Германия объявит России войну. И всё в целом было готово. Но тут появился контрразведчик Данилов…

То есть Данилов работал в Царицыне и до этого. Но чем он занимался? Контролировал строительство артиллерийского завода, который, как следовало из перехваченного сообщения, привлёк особое внимание немецкой разведки. Вот и контролировал бы себе на здоровье. Но Данилов неожиданно зачастил в Сарепту, где откровенно присматривался к аптеке Краузе. Случайностью это быть не могло. Оставалось предположить худшее: контрразведчик получил некие сведения о секретной работе аптекаря и, следовательно, о готовящемся взрыве в целом. Предположение частично подтвердил Бабушкин, которому Данилов как-то обронил, что в Царицыне бояться надо вовсе не диверсии на строительстве завода.

Как такое могло получиться? Соколов не сомневался – произошло предательство. Кто-то из своих выдал Данилову план ликвидации Нобелевского городка и, может быть, сеть в целом. В силу разных обстоятельств подозрение пало на Майера. Оно превратилось в уверенность, когда из Берлина в ответ на сообщение Соколова дали знать – семья Майера неожиданно отплыла (фактически сбежала) в Америку, а сам он настойчиво стал отпрашиваться в отпуск по состоянию здоровья. И судьба коммивояжёра была решена.

Но сначала необходимо было избавиться от Данилова. Соколов понимал, что убийство контрразведчика неминуемо вызовет специальное расследование. Однако выбора не было – настырный майор мог копнуть слишком глубоко. А чтобы максимально подстраховаться, был составлен тщательно разработанный план, списывающий смерть Данилова на романтические обстоятельства. Заодно ликвидировали и даниловского осведомителя-конфидента Парфёна Сорокина. Запаниковал Бабушкин – углядел за собой наблюдение побирушки и решил, что слежку тому поручил Данилов, заподозривший поручика в двойной игре. Что ж, в плане ликвидации нашлось место и для Парфёна.