Книга Тайный ликвидатор, страница 73 – Валерий Шарапов

— Да что ты мне антисоветчину втюхиваешь?! – разозлился Броницкий. – Кто дал тебе право? Как бы ты сейчас жил, Некрасов, если бы не было революции?

— Товарищ подполковник, я не антисоветчик, – возразил Андрей. – И вы прекрасно об этом знаете. Но что было, то было. Дела фабриковались в массовых количествах. За что, по-вашему, расстреляли товарищей Ягоду, Ежова, а затем и товарища Берию Лаврентия Павловича? Именно за то, что их аппараты занимались произволом, невиновных сотнями тысяч отправляли в лагеря. А тех, кто высказывал правду, обзывали антисоветчиками. Все-таки нашлась на них управа. К сожалению, не на всех… И вот теперь кто-то массовыми убийствами восстанавливает то, что он считает справедливостью. Дело Полякова сфабриковали от и до. Вы ведь тоже знаете, товарищ подполковник, что происходило в те годы?..

— Все, замолчи, не хочу ничего слышать, – пробурчал Броницкий. – Так ты сейчас бог знает до чего договоришься. Был бы жив Василий Иванович Головаш – он бы тебе сейчас такое устроил… К делу давай. Нашли того свидетеля на реке?

— Никак нет, товарищ подполковник. Как в воду канул гражданин Никифоров. Последнее, до чего додумался Пантелей, – ходит по моргам, осматривает невостребованные трупы. Кто-то тонет, кто-то горит. Там, в принципе, мало кого можно опознать, зато впечатлений – на весь день…

— Заканчивай это дело, Некрасов. Незачем растрачивать драгоценные ресурсы.

Андрей чуть не рассмеялся – ресурс, конечно, бриллиантовый.

— Ты понимаешь, что я должен обо всем доложить наверх? И это без вариантов.

— Понимаю, товарищ подполковник. Может, все-таки… немного потянете?

— День, от силы два. Больше не могу, уж извиняй. Все, иди работать.

— Слушаюсь, товарищ подполковник. Результаты будут – обещаю.

— Жду с нетерпением, – не удержался от издевки Броницкий.

В отделе присутствовал только Сиротин. Он стоял, полный мрачных мыслей, у открытого окна и курил, сбрасывая пепел на молодое пополнение, которое муштровал под окном старшина Пахомов. Андрей подошел, встал рядом:

— Рассказывай!

Сиротин долго молчал, кривился, потом спросил:

— А ты сам не понимаешь?

— Что именно я не понимаю? Я много чего не понимаю. Поляков невиновен – любое насилие его мировоззрение отвергает. Он всех готов понять и простить. И даже в последнем негодяе ищет что-то человеческое. Он – Христос, понимаешь? Анна тоже не при делах – не та фигура. С кем поведешься, как говорится…

— Убийца тоже невиновен, – прервал Андрея Сиротин. – Кем бы он ни оказался, считаю, что он поступает правильно. Изживать надо эту сволочь с нашей земли…

— Серьезно? – удивился Некрасов. – А как же социалистическая законность, которой мы с тобой присягали?

— Законность – это хорошо, – не растерялся коллега. – И правильно. Но как быть в тех случаях, когда она не помогает? Ты знаешь не хуже меня, что этих людей закон не накажет. Никогда. Грамоты, медали, благодарности за добросовестную службу – это пожалуйста… Тебе не противно, командир? Они убивали людей, как те же фрицы, ломали судьбы миллионов семей… И после всего сотворенного живут и в ус не дуют – хорошее жилье, машина, положение, считают себя порядочными людьми… Прости, не могу их считать ни в чем не повинными жертвами. Сволочи они! Повторяю, я не осуждаю убийцу, он все делает правильно. Хочешь, увольняй, но… надеюсь, поймешь.