Онлайн книга «Тайный ликвидатор»
|
Отдел заполнялся народом, и беседу пришлось свернуть. Очень быстро выяснилось, что расследование не продвинулось ни на миллиметр. Тупик был не просто глухим, а облицован заплесневелым кирпичом и имел табличку – «Выхода нет». Светлана отрешенно перебирала бумаги на своем столе. — Никифоров как в воду канул, – виноватым голосом сообщил Пантелей. – До полуночи по дачам шарил, «ксивой» перед людьми сверкал. Дохлая затея, Андрей Николаевич. Он мне, кстати, сразу показался подозрительным, но вы как-то легкомысленно отнеслись к его фигуре и к его показаниям… — Может, все-таки попробуем что-то сделать? – прохладно предложила Светлана. – Позволишь, Андрей Николаевич? Спасибо. Мы пообщались с живыми – это ничего не дало. Теперь давайте пообщаемся с мертвыми… Пантелей, сделай нормальное лицо, я про архивы. Повторяю в восьмой раз: между потерпевшими не было ничего общего – здесь и сейчас. Или почти ничего… Значит, связь нужно искать в прошлом – возможно, в глубоком прошлом. Изучить личные дела убитых, посидеть в архиве, пообщаться с родственниками. И это дело не затягивать. Я вчера уже поговорила с Ириной Викторовной Щадриной. Беседу составила неформально, она меня даже угостила чаем… Так что по этому человеку уже есть представление. Игорь Борисович не всегда работал по партийной линии. Некоторое время работал в политическом управлении ОГПУ, затем проучился на курсах следователей, где показал хорошие знания и высокие личные качества. Полтора года работал следователем в Томске, затем был перевод в Красноярск, где он получил должность следователя по особо важным делам. Полтора года на этой работе – с 37-го по конец 38-го. Затем его вроде хотели арестовать – Ирина Викторовна считает, что был ложный донос. Но разобрались, и даже не пришлось идти на понижение. До 41-го – служба в Новосибирске, в Особом отделе Сибирского военного округа; потом началась война, во время которой Игорь Борисович вел себя вполне достойно, не стал отсиживаться в тылу, хотя мог рассчитывать на бронь… — Стой! – вдруг остановил ее Некрасов. Началось движение в голове, потекли мысли, воспоминания. Было, ей-богу, было за что зацепиться… Присутствующие терпеливо ждали, пока он разберется с потоком воспоминаний. — Могу повторить, – предложила Светлана. Ей тоже стало интересно. — Не надо, – качнул головой Андрей. – Я просил Броницкого рассказать биографию Головаша. Там тоже мелькало краевое управление НКВД и тоже ориентировочно 37–38-й годы. Василий Иванович работал следователем. То есть получается, что примерно в одно время наши двое потерпевших работали вместе в одном управлении. Или не вместе, – допустил Андрей. – Но работали однозначно под одной «крышей». Стояла тишина – но уже не тягостная и не подавленная. «Лед тронулся, господа присяжные заседатели?» – говорили лица присутствующих. — Черт… – пробормотала Светлана. – Неужели мы за что-то зацепились? — Нужно выяснить подробности их службы, – сказал Некрасов. – Хотя бы хоть что-то, за что мы не получим по шапке. А также те двое – Ходынцев и Нестеренко, – нет ли в их биографиях пятна в виде краевого управления НКВД. Боюсь сглазить, но, мне кажется, мы что-то нащупали… Не сидите, расходимся, за работу. Только давайте без шума, боюсь, назревает что-то нечистое… |