Онлайн книга «Тайный ликвидатор»
|
— Но мы же разберемся, верно? — Мы-то, может, и разберемся, но Сумин в нее вцепится как пиявка, раздует, как всегда, и дело для Анны закончится вышкой, – со злостью выдохнул Сиротин. – Мы-то понимаем, что ею движет, а Сумину плевать, такие люди мелочами не заморачиваются, шагают по трупам. Ладно, если Полякова не зацепят. Но как он один выживет? Мы с тобой возьмем над ним опеку? — Подожди, я не понял, что ты предлагаешь? Отодвинуть Анну от этого дела? Я закон не нарушаю, ты же знаешь. — Правда? – усмехнулся Сиротин. – Помнишь, как под Партизанском гнались за двумя гнидами, растерзавшими продавщицу? Я последнего пристрелил – он уже беззащитен был. Могли живым взять. Помнишь, что ты сказал тогда? «Не возражаю, мол, собаке – собачья смерть, они сами поставили себя вне закона. Скажем, что оказывал сопротивление и пришлось пристрелить». И это было правильно, командир. Незаконно, но правильно. — Ты сравниваешь эти вещи? — Да это те же вещи! – Сиротин спохватился, понизил голос – на них уже оглядывались. – Незаконно, но справедливо. О чем ты мечтал, когда шел в милицию, – о царстве закона или о царстве справедливости? Подумай на досуге. Не вижу ничего другого, только жертвы разные. Там – отмороженные урки, здесь – благообразные люди с положением, живущие сытой, спокойной жизнью. Они – те же убийцы. Самоуправничали, фабриковали дела, чтобы выслужиться перед начальством – за что и получили. Вдумайся. Щадрин и компания упрятали Полякова и многих других просто ни за что, фактически отправили умирать. То, что Дмитрий выжил, считай, повезло. Но ты бы хотел такой жизни? Почему они заслуживают чего-то другого? Потому что чистенькие и безнаказанные? Да их бы и судить никто не стал – Сумин все равно отмажет. То есть ты считаешь, что было бы нормально, проживи они до глубокой старости и умри от естественной смерти? Это справедливо? Это не было справедливо. Сколько можно уже рвать ему душу?! Да, он не ангел. Но меру знает. И сделает все законно – пусть даже до конца дней будут являться во снах все невинно убиенные в этой стране… — Что ты хочешь, Вадим? — Анну оградить от всего этого. Она жертва – не только системы, но и Стилета. А лучше оставить ее в покое, Стилета взять, Анну не трогать. — Влюбился в нее, пока допрашивали? Это был неправильный вопрос: Сиротин так стиснул челюсти, что скулы покрылись сыпью. — Извини, вопрос снимается. Ты не по любви, тебе за державу обидно. Еще раз извини. Броницкий уже в курсе – от него иду. По-другому не мог, сам понимаешь. Напоет ли он Сумину? Да. Этот маховик уже не остановить, Вадим. Одно могу обещать – будем разбираться со всем тщанием. А насчет закона и справедливости… Закон был всегда превыше всего – с этой установкой я и шел в милицию. Закон должны соблюдать все, а плохих законов не бывает. О справедливости, как об отдельной категории, тогда не думалось. Эти вещи казались неразрывными – закон и справедливость. И не надо меня стыдить – за то, что я всего лишь делаю свою работу… Наблюдение за Анной установили скрытное. На этот раз действительно скрытное. Ошибиться не могли – такая ошибка стоила бы очень дорого. Идея, что Стилет придет к Анне, была лишь вариантом, а не уверенностью – мог и не прийти. Или уже приходил. Но что-то в этой затее определенно имелось… «Никаких бабушек с колясками у подъезда, – сразу предупредил Андрей. – Никаких пенсионеров с газетами, влюбленных на лавочке. Такие штучки Стилет раскусит на раз – еще на подходе». Решение пришло – дом напротив. Точно такой же, как дом Поляковых. Квартира на первом этаже, граждане потерпят и потеснятся. Наблюдать из-за тюлевых занавесок в квартире. Кроме наблюдателей должна быть группа захвата. Стилет появится – мимо не пройдет. Черного хода в доме нет. Да, возможно всякое: проспали, прозевали, на этот случай запасной вариант: вторая квартира. В том же доме, но в другом подъезде. Та же схема. То, что проморгают оба наблюдателя, – маловероятно. И неважно, как долго придется сидеть – день, неделю… |