Книга Чужой жетон. Мент из Южного Централа, страница 109 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

— Я слушаю, — сказал Спронг.

— Билл выяснил…

— Не тебя, — перебил он меня. — Ты отстранен. Филлмор, рассказывай.

Билл стал объяснять, коротко и по существу, без лишних деталей, как он это делал обычно. Грузоперевозочная компания на Аламеде, ночной выезд двух грузовичков, ангар на углу Вермонт и Дель Амо. Охрана, вооруженные люди.

Спронг слушал, не перебивая, потом посмотрел на меня и спросил:

— Ты уверен, что это склад?

— Уверен, сэр, — ответил я. — Причем это картель. Мексиканские номера на пикапах, оружие — Билл видел у одного из них дробовик или что-то такое. Это конечная точка, все угнанные машины там. Оттуда их вывозят за границу. Все складывается.

Спронг перевел взгляд на Билла, и тот только кивнул. Он был со мной согласен.

Лейтенант откинулся на стуле и потер переносицу. Память Соко подсказала, что он всегда так делал, когда принимал решение, которое ему не нравилось.

— И, по-хорошему, я сейчас должен снять трубку, позвонить федералам, передать все, что вы мне рассказали, и пусть они разбираются. Это их работа. А твоя, Соко, работа — это сидеть дома, смотреть телевизор, пить пиво и ждать, пока разбирательство по тем двум трупам закончится. И обязательно сходить к психологу, чтобы он подписал допуск на работу. Твоя же, Филлмор, работа — это расследовать угон «Форда Рейнджер».

— Но сэр… — сказал я.

Он только выставил руку, мол, помолчи. И продолжил:

— Но если я сейчас позвоню федералам, то приедут они через два дня, согласуют плановую операцию еще за день, и к этому времени ангар будет уже пуст. Вы накрыли мастерскую угонщиков, и они понимают, что схеме конец, и им пора сворачиваться. Значит, оставшиеся машины они вывезут сегодня.

Он снова посмотрел на меня и спросил:

— Ну и как ты считаешь, Соко, сколько времени у нас есть?

— Несколько часов, не больше, — ответил я. — До вечера — это максимум.

— Это очень мало…

Я, если честно, не такое представлял. Опять же из-за западных фильмов думал, что решения тут принимаются гораздо быстрее. Что сейчас он, как комиссар из французского фильма про таксиста, крикнет: «По машинам!». И мы помчимся ловить этих негодяев.

Только вот чем дольше я тут, тем лучше понимаю, что работа в нашей полиции практически не отличается от американской. По крайней мере в это время. Правда, мы стреляли реже, тут с этим вообще плохо.

— Хорошо, — сказал он. — Я запрошу SWAT через командира дивизиона. С учетом того, что выяснили… этого достаточно для экстренного запроса без федерального согласования.

Он сел обратно за стол и снял трубку телефона:

— Идите, — сказал, махнув рукой. — И ждите сидите. Никому ни слова о том, что происходит. Никому. Это приказ.

Мы вышли вниз, я по пути подобрал стаканчик, который оставил на скамейке, и залпом выпил остывший кофе. Очень хотелось курить, буквально трясло, но я понимал, что это реакция тела, а не моего сознания. Потому что я, несмотря на тяжелую работу, никогда не курил.

Началось ожидание. Самое тяжелое, пожалуй, за все время расследования, потому что теперь от меня вообще ничего не зависело. Все было в руках Спронга, командира дивизиона, и людей, которые принимали решение о выделении SWAT.

Прошел час. Кабинет заполнялся детективами, начинался рабочий день, народ здоровался, удивлялся, что я на работе после того, как меня отстранили. Я отвечал односложно. Билл так вообще спокойно задремал, что удивительно после всего того кофе, что он выпил.