Книга Служить и защищать, страница 64 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Лавка оказалась совсем небольшим заведением с застекленными витринами, за которыми были разложены куски мяса в холодильниках. Я вошел, вдохнул запах свежей крови и специй, и двинулся вперед. В помещении никого не было, и тут я услышал из задней комнаты звуки ударов.

— Эй! — позвал я. — Полиция! Есть тут кто-нибудь?

Удары прекратились, а потом из заднего помещения вышел мужчина, одетый в длинные, до локтей, перчатки, покрытые кровью, и фартук, тоже измазанный. У него предплечья были толщиной с мою голень, и это несмотря на то, что я накачался нехило в последнее время.

— Добрый день, — сказал я. — Офицер Соко, семьдесят седьмой участок. У вас тут было сообщение об ограблении несколько часов назад.

— Было, было, — проговорил он с заметным испанским акцентом. — Только я уже сам разобрался.

— Как это — разобрались? — спросил я, почувствовав, как внутри все холодеет. Он его на мясо зарубил, что ли? Судя по виду, такой вполне может. — Где грабитель?

— Там он, — сказал мясник, мотнув головой в сторону дальней стены лавки, где виднелась массивная металлическая дверь с ручкой-рычагом.

И она явно вела в холодильную камеру.

— Раз уж вы не приехали, сунул его туда. Мне же работать надо, некогда его удерживать на месте.

В душе все похолодело еще сильнее, как будто я сам оказался в морозильной камере. Твою мать, вызов же часа три назад пришел. Он там живой вообще?

Я нахмурился, подошел к двери и потянул за ручку. Створка с тяжелым скрипом отошла от рамы, изнутри пахнуло холодным воздухом. А на полу камеры между подвешенными на крюках тушами в позе эмбриона лежал молодой негр в красной рубашке. Его губы посинели, а зубы выбивали дрожь.

— Твою мать, — пробормотал я по-русски.

Я узнал его сразу, несмотря на то, что лицо его было серым от холода. Это был тот самый угонщик, которого я застукал около моего «Крайслера». Он еще сдал мне петушиные бои и разборку.

Я сделал несколько шагов внутрь, обернулся, опасаясь, что сейчас хозяин лавки и меня тут закроет. Мало ли, вдруг он маньяк. Схватил парня за плечи и вытащил из камеры в основное помещение лавки, где было заметно теплее.

Мне пришлось усадить его на ящик у стены, и он дрожал все сильнее.

— Сколько он там пробыл? — спросил я, повернувшись к владельцу лавки.

Тот пожал плечами и ответил:

— Часа два, наверное. Я час подождал, а потом сунул его туда и делами занялся. Забыл немного.

— Забыли? — спросил я. — Вы понимаете, что он мог там просто умереть от переохлаждения? И это уже статья не для него, а для вас, приятель.

Мужчина посмотрел на меня и укоризненным тоном проговорил:

— Он же вор. И вы сами не приходили. А мне что, стеречь его, что ли?

Парня надо было вытащить, все-таки он был моим информатором. Но похоже, что он дурачок просто, раз полез в мясницкую лавку. Что он тут вообще спереть мог?

— Давайте так, — сказал я. — Мы разойдемся и об этом забудем. Я напишу в протоколе, что вор вырвался и убежал. И никому не скажу, что вы чуть не заморозили его насмерть.

Я посмотрел на парня, который глянул на меня совершенно безумными глазами. Он, похоже, не до конца верил, что смерть от переохлаждения пока что отменяется.

— Ладно, — выдохнул мясник. — Давайте так.

— Вот и хорошо, — сказал я и достал бумаги.

Оформил протокол. Пока заполнял бланк, парень немного пришел в себя и настороженно поглядывал на меня. Похоже, что не до конца понял, почему это я тут в форме патрульного, а не в штатском, как положено детективу.