Книга Служить и защищать, страница 21 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

А потом я дернулся, услышав громкий петушиный крик. Повернулся и увидел, как Владимир вытянулся вперед, прочистил горло и еще раз закричал. Он вообще в последнее время орал и орал все время, петух ведь и есть. Будить соседей начинал уже с четырех утра.

Но пока никто не жаловался. Во-первых, потому что многие и без того держали кур, а во-вторых, пусть я и больше не детектив, и некоторые об этом знали, я все еще полицейский.

— Слушай, — сказал Касселс, вдруг усмехнувшись. — У тебя Рэмбо с боев. Владимир тоже. А где сверчок?

Я только фыркнул. Действительно, только сверчка в клетке мне не хватало. Хотя его Владимир склевал бы, и на этом все.

— Слушай, а вот когда ты в России жил, у вас же там бои медведей были? — то ли серьезно, то ли в шутку спросил он. — Ты случайно медведя у себя не держал?

— Да не было у нас там боев медведей, — я усмехнулся. — Медведь — слишком ласковая скотина, чтобы драться. Но на цепи, бывало, сажали у частных домов. Вместо собаки.

— Серьезно? — он посмотрел на меня с удивлением. Я чуть не заржал — его же шутка обернулась против него.

Выдержал паузу, а потом сказал:

— Нет, конечно, купился, что ли? Я медведя только в зоопарке видел.

Он замер на секунду, а потом искренне, во весь голос, расхохотался. Впервые за весь вечер.

— Подловил, Майк, подловил! — сказал он.

Он в несколько больших глотков прикончил бутылку, после чего поднялся. Повернулся ко мне, я тоже встал.

— Ладно, — сказал он. — Мне пора, завтра рано вставать. И да, Майк…

— Что?

— Ты же в курсе, что скоро бой Тайсона? Ты мне вот что скажи — ставки делать будем?

Я попытался прикинуть и понял, что этого боя не помню. Ну вот вообще. После победы над Уильямсом следующий бой будет только с Дугласом. Который он проиграет. А этот… А этот отменили, да. Точно.

— На отмену боя поставить можно? — спросил я.

— На отмену? — удивился он. — А почему это бой должны отменить?

— Есть у меня такое предчувствие, — ответил я. — Ну так что?

— Узнаю. А вообще… Будь осторожен с Гольдбергом, — он кивнул на папку у меня на коленях. — Я серьезно. Если узнают, что я тебе помогаю, мы вместе будем улицу топтать, на пару. Но это полбеды, если Гольдберг выяснит, что ты пытаешься к нему подобраться, тебя может ждать что-нибудь похуже, чем просто увольнение.

— Я понимаю, — сказал я. — Буду осторожен.

Мы обменялись рукопожатиями, и он пошел к своей машине. Завел и тут же уехал. Я посмотрел на папку. Инглвуд и Комптон. Это недалеко, и даже странно, что девчонки живут там. Не белые это районы, мягко говоря. Хотя в действительности, кто сказал, что девчонки белые? Мало ли, вдруг кому-то захотелось черного или латинского мяса.

Завтра поеду в Комптон — он ближе. И там попытаюсь поговорить с первой.

Но это после дежурства. А перед ним надо отдохнуть. Проспать я, в общем-то, не боюсь, привык просыпаться рано, даже когда работал детективом, и не надо было приезжать совсем с утра.

Хотя все могло быть хуже. Меня могли вообще в ночную смену сунуть, и тогда бродил бы по ночам по улицам, среди горящих бочек и прочих подобных дел. Да и, как бы то удивительно ни было бы, самые страшные преступления происходят обычно ночью.

Время было без трех минут десять. Я взял из холодильника еще бутылку пива, открыл, уселся перед телевизором и включил его. Попал на KNBC.