Книга Другие американцы, страница 57 – Лайла Лалами

Он поставил передо мной коробочку. Кольцо с бриллиантом. Огранка «Принцесса». На внутренней стороне кольца курсивом были выгравированы три слова, три драгоценных слова.

— Итого три тысячи двести пятьдесят долларов.

— Я не могу за это заплатить. Простите, просто не могу.

— Но я никому больше не смогу продать это кольцо, на нем ведь уже есть надпись. Что мне теперь делать?

— Не знаю.

Я оттолкнула шкатулку с драгоценностями так, что она заскользила по стеклянному прилавку, и вышла из магазина. На парковке я остановилась на мгновенье и подумала, что, может быть, папа позвонил мне в день своей смерти, чтобы рассказать об этом. Хотел ли он рассказать мне о том, что планировал сделать? Сзади послышался звук торопливых шагов.

— Мисс, – окликнул меня Морис, – подождите!

Но я села в машину и уехала. Я ехала обратно в Юкка-Вэлли и думала о холодной войне, которую вели друг с другом родители, и о последовавшем за ней затишье, которое я ошибочно приняла за мир. Пропасть между ними только расширялась. Я вдруг вспомнила, как в октябре прошлого года Сальма пригласила родителей провести выходные на озере Тахо, но в последнюю минуту отец отказался приехать, сославшись на то, что у него много работы. А в День благодарения он пропал куда-то на пару часов, и никто не мог с ним связаться. Если это и были признаки того, что он крутил с кем-то роман, то тогда я не обратила на них никакого внимания.

Кто была эта женщина? Как долго он с ней встречался? Бывала ли она в домике? Он спал с ней на той двуспальной кровати, с которой я встала два часа назад? Все, что я знала о своем отце, вдруг оказалось ложью. Меня переполняли чувства, которые мне было трудно выразить словами. Я лишь отчетливо ощущала тяжесть его тайны; теперь мне предстояло хранить ее. Я не могла рассказать об этом маме, потому что это сделало бы ее еще несчастней, а довериться сестре не могла, потому что та все рассказывала матери.

Я знаю, как это выглядит. По возрасту она годится мне в дочери. Но в наших отношениях не было ничего дешевого и пошлого. Я не преследовал ее, не давал пустых обещаний. И это не было любовью с первого взгляда. Не было никакой молнии среди ясного неба, поразившей меня в самое сердце, никакого волшебного мгновения. Это происходило медленно, день за днем. Однажды воскресным утром она вошла в ресторан, села за стойку и заказала завтрак от шеф-повара. Она повесила на спинку стула широкополую соломенную шляпу, и я решил, что это туристка, приехавшая в наш городок на выходные, но, когда я принес ей яичницу и картофельные оладьи, она спросила, открыт ли по воскресеньям хозяйственный в двух кварталах от ресторана. Ей нужна была краска для пола.

На следующей неделе она пришла снова. Мы разговорились. Я узнал, что она родом из Сан-Исидро – местечка, что находится в паре километров к северу от границы с Мексикой, где работала барменом, но недавно резко порвала со своим парнем, с которым встречалась со старшей школы, и решила начать все сначала. Переехать в пустыню. Открыть магазин винтажной одежды. В детстве она всегда покупала что-то в секонд-хендах и научилась находить там стильные вещи.

— Я с легкостью понимаю, какая одежда кому подойдет, – сказала она. И в этот момент я заметил, что у нее и правда хороший вкус. Она была одета в льняное платье, на шее красная косынка, а на запястье – часы с кожаным ремешком. Но больше всего мне в ней понравилась непринужденность, с которой она улыбалась.