Книга Другие американцы, страница 46 – Лайла Лалами

Фиерро захлопнул солнцезащитный козырек и повернулся ко мне.

— Пойдем куда-нибудь, выпьем?

— Не сегодня.

— От меня так плохо пахнет?

— Душ бы тебе не помешал. Но дело не в этом. Я устал сегодня.

— Ладно. Спасибо еще раз, друг.

Я выехал со стоянки и поехал домой. Я чувствовал неприятную тяжесть на сердце и знал, что она не позволит мне заснуть этой ночью. Может, прогуляться перед сном, думал я, измотать себя, проветрить голову. Я проехал мимо своей улицы и поехал дальше по шоссе, в сторону национального парка. Остановился на красный свет и вдруг увидел, как Нора заходит в бар «Маклин».

Я переехала в домик, чтобы не ссорится постоянно с родными, но здесь возникли другие сложности: тишина давила на психику, все время казалось, будто я слышу стук своего сердца. Я не привыкла жить в пустыне, или, точнее сказать, уже отвыкла, поэтому села в машину и отправилась на поиски бара, чтобы выпить. Я никогда раньше не была в баре «Маклин» и удивилась, что в шесть часов вечера он оказался полон. Я села за барную стойку. Какие-то туристы в походной одежде и соломенных шляпах склонились над единственным меню и обсуждали, что заказать: обычную картошку фри или с чесноком. Через три стула от меня человек в синей спецодежде увлеченно тер ключом лотерейный билет. Двое бородатых мужчин напротив потягивали пиво и тихо беседовали. Бармен смешивал коктейли и не обратил на меня внимания, даже когда я попыталась поймать его взгляд.

— Нора, – окликнул вдруг кто-то сзади.

Я повернулась на барном стуле и уронила сумочку с колен. Все ее содержимое высыпалось на пол: ключи, перцовый баллончик, мелочь, непонятно откуда взявшаяся губная помада, эмалированная коробочка для таблеток, мобильник. Жуткий бардак. Джереми Горецки стоял рядом и смущенно улыбался.

— Прости, – сказал он, поднимая вещи с пола. – Я не хотел так напугать тебя.

— Ничего. – Я взяла у него сумочку и застегнула ее. – Что ты здесь делаешь?

— Зашел поужинать. Хочешь, сядем за столик?

— Я хотела немного выпить, и все. По крайней мере, надеялась. – Я взглянула на бармена, который наливал пиво одному из стариков и по-прежнему не обращал на меня никакого внимания. – Ладно, давай сядем за столик.

Я соскользнула с барного стула и пошла за Джереми к столику у окна. В футболке и шортах он выглядел моложе, чем в рубашке и брюках, в которых приходил к нам домой. Кстати, я вдруг вспомнила, что он на год меня младше – ведь меня оставили в первом классе на второй год. Он подозвал официантку, и она тут же подошла, доставая блокнот из передника. Пышногрудая блондинка в майке и черных джинсах, с севшим голосом курильщицы.

— Что будешь, красавчик? – ласково спросила она.

Джереми протянул руку в мою сторону.

— Мне джин с тоником, пожалуйста, – попросила я.

— Без проблем. Что-то из еды?

— Нет, только коктейль. Спасибо.

— Мне бургер средней прожарки с картошкой фри, – сказал Джереми. – И стакан воды.

— Сейчас будет.

Официантка ушла. Я сняла с плеча сумочку и повесила ее на подлокотник.

— Ты как? Держишься?

Этот вопрос мне уже много раз задавала соседка по комнате и друзья, и я до сих пор не придумала, как на него отвечать. После смерти отца жизнь будто остановилась, и я застряла в одном моменте, в одном месте.

— Никак, – ответила я и пожала плечами.