Книга Рецепты любви и убийства, страница 97 – Салли Эндрю

— Гранатовое дерево, – сказала я сухарику. – Но на нем нет плодов. Ни одного, даже зелененького.

Я прошла между красными и фиолетовыми кляксами. Бывшие помидоры и виноград.

— Но на нем были плоды, – произнес чей-то голос.

Я вздрогнула и посмотрела на сухарик в своей руке. На миг я решила, что окончательно спятила и сухарик заговорил со мной в ответ.

Но рядом оказался Пит.

— Черт возьми, Пит, у вас кошачья походка, – сказала я. – Я вас даже не услышала.

Пит провел пальцами по кончикам гранатовой веточки.

— Видите – сорвано.

— Плод был спелым? – спросила я.

Он пожал плечами.

— Чертовы бабуины, – сказала я.

— Давайте спросим у них, – сказал он.

Он указал на отпечаток лапы томатного цвета на полу. Я пошла за Питом, а он шел по их следам из теплицы, через поле, к высохшему руслу реки. Разглядеть их следы на песке могла даже я. Я стояла в тени сладких кустов терновника и диких олив и смотрела в сторону ущелья, куда указывал Пит.

Деревья цвели, в воздухе жужжали пчелы, растекался сладкий запах цветов. Пит шел впереди меня по песчаному дну. Иногда он останавливался, поглядеть на муравьев, и позволял мне себя догнать. Я тоже останавливалась поглядеть на муравьев – и перевести дух. Они маршировали вереницами, таскали пыльцу и цветы.

Мы поднимались по пересохшему руслу реки к горе. Хорошо, что я надела фельтскуны. Они знают, как ходить по песку и камням. Мы подошли к большому дереву гуари. Пит кивнул ему, будто приветствовал пожилую женщину, потом присел на корточки в тени. Я постояла рядом в прохладе, восстановила дыхание. Он осторожно положил руку на ветку. Его бледно-коричневая кожа была грубой и сухой, как темная кора гуари, а лицо в морщинах, как листья этого дерева. Гуари растет очень медленно, а ствол этого дерева был толстым – наверное, ему несколько тысяч лет. Народ Пита, бушмены, живет здесь много тысяч лет. Пит что-то сказал дереву, я не расслышала, и мы снова вышли в пятнистую тень на дне реки.

Пит коснулся пальцем уха, и я остановилась и прислушалась. Из расщелины доносился лай бабуинов. Вскоре мы оказались в тени горы, недалеко от оврага. Пит указал на гигантское фиговое дерево в ущелье, серые корни вились вокруг больших камней.

Бабуины устроили на дереве пикник. Мы подошли ближе, и они забрались еще выше по ветвям. Двое молодых бабуинов гонялись друг за другом, сражаясь за виноград. Детеныш бабуина был привязан к маминому животу и держал во рту красный помидор.

Пит осмотрел дерево у основания. Нашел кусочек дынной кожуры и несколько зеленых листьев, но больше бабуины ничего не оставили.

Пит указал на большого бабуина. Одной лапой он что-то держал, другой почесывал брюхо. Он оскалился. Наверное, захотел мой сухарик. Я передала сухарик Питу. Тот пожевал его и посмотрел на бабуина. Бабуин заворчал и снова оскалил зубы.

Перекусив, Пит поднял со дна реки белый камень.

Он сделал несколько шагов назад и крикнул:

— Эй, сколли^[28]!

Он бросил в большого бабуина камень и попал ему – чпок! – в волосатый живот.

Бабуину явно не понравилось, как его обозвали, – он очень громко залаял и бросил что-то в Пита. За этим последовал оглушительный лай, и на нас посыпался дождь из еды. Что-то твердое ударило меня по голове. Больно ударило.

— Бликсем, – сказала я, потирая ушибленное место.